Метафизика — это когда тот, кто слушает, ничего не понимает, а тот, кто говорит, — понимает не больше.

В ходу… были крупные купюры зверства.

Беспокойное хозяйство — подверженность мужчины частым кожвензаболеваниям.

— Я не очень высокого мнения о слонах, — сказала одна муха другой.
— А почему?
— Ну хотя бы потому, что они не умеют ходить по потолку.

Чтобы делать открытия, приходится иногда закрываться.

Человек живёт не тем, что он ест, а тем, что переваривает.

У меня вчера болела голова, потому что у неё был тяжёлый день.

Колян жалуется, что ему всё труднее и труднее прокормить свою жену, или «жрицу», как он любовно её называет.

Тесные связи широко распахивают двери возможностей.

— Я и один проживу.
— Э, нет. Один человек помирает, а жить один — он не может.

Настоящее сближение обычно начинается издалека.

В Америке берёзок упорно никто не целует.

Ты… Россию себе выдумал. Она — не такая.

— Мой ум — это мой капитал.
— Не расстраивайтесь: бедность — не порок.

Проблема многих врачей состоит в том, что у них можно не долечиться.

Настоящий философ — тот, кто, не бахвалясь, владеет той мудростью, которой бахвалятся те, кто ею не владеет.

Беда не в том, что у тебя есть мозоль, а в том, что на неё наступают.

О некоторых усопших говорят: земля тебе пухом, а думают — железобетоном.

Сплетники к своему ремеслу подходят творчески: всегда что-то добавят, убавят, дофантазируют или преобразуют. Словом, силы пространственного воображения им явно не занимать.

Мир раскололся, и этот разлом проходит как раз через сердце поэта.