Чем только думал чей-то «светлый ум»,
Назвать парилку — тепидариум.

Если партия не удалась и желание сесть на коня выходит из-под контроля, постарайтесь сделать так, чтобы остальные фигуры не пострадали.

Нет, не тревожься обезьяна,
До памятника молот не дойдёт.
Ведь тот, кто корни свои знает,
Сквозь тернии твой образ пронесёт.

Когда везде любой подход
На букву «я» кончается,
О прыщике твердит народ,
Конём же восхищается.

Он повариху полюбил
Кудрявую блондинку,
Когда из супа выудил
С колечком волосинку.

Лучше нет ристалища, чем мозги товарища!

Не суждено увидеть чудо
Стучащее в окно души,
Пока не извлечёшь в тиши
Шипы торчащие повсюду.

Сплошное грядство по весне,
Только сверкают пятки.
Уснули стены в тишине,
Ответ: Ушли на грядки.

Вокруг Земли Луна бежит,
Слывя в миру проказницей.
Нет-нет и Солнышко затмит
Своею полной задницей.

Тысячелетие прошло,
Второе продолжается,
Узнать о третьем не дано,
Пока не повстречается…

Чем глубже вязнешь, тем ближе к носу то, что было под ногами.

Подмывает сказать или нет, — на чистоте речи не сказывается.

Чем больше грешников, тем чаще извержения вулканов.

Есть аватарки всех годов,
Кроме козлов и петухов.
Хотя в народных сказках
Они в почётных красках.

Себя он многогранной личностью считал,
Все грани на стакане лично сосчитал.
И даже там, где жизнь уже была на грани,
Считая капли часто думал о стакане.
Привязан к каплям он одной рукой,
Чтобы смог взять и написАть другой
На гранях запотевшего стакана
О том, что наша жизнь так многогранна.

Все счастливы у фонаря,
И мошкара, что ночью кружит,
И тот, кто с ним обнявшись дружит,
И пёс, что пробегал не зря.
Но стоит только потускнеть ему,
И мошкару, как ветром сдует,
Обнять его и друг забудет,
Один лишь пёс нарушит тишину.

Он, как весна,
Пришёл с теплом,
Прикинувшись не солнцем,
Валенком.

Если права не совпадают с возможностями — пересядьте на другой транспорт.

Если на то, что плохо лежит, чешутся только руки, значит всё остальное уже отчесалось.

Голова глаза закрывает,
Да и мозг отдыхает давно,
Когда тщетно дурак копает,
Где не только у негра темно.