Мнение насильно ты не заколотишь.
Время упущено коль — не воротишь.
Чтобы по новой начать отношения,
Нужно достойные сделать свершения.

Стороны две ненавидеть желали.
СМИ у сторон свою правду внушали.
Третья с улыбкой глядит сторона,
Как разразилась по планам война.

Стадо баранов к обрыву бежало.
Их солидарность во взглядах сближала.
Только летел когда каждый баран,
Благ не желал он таким же козлам.

Западный зверь на Россию кидался,
Только без света и газа остался.
Что же, сбываются все же мечты,
Ведь и в дровах дофига красоты!

За ложью не лезли в карман
Правительства западных стран,
Но в будущем мире славян
Не ведом был душам обман.

Я жаждал красную таблетку,
Чтоб миражей ушла тюрьма.
Как разорвать болезни клетку,
Коль оказалось: белых — тьма?

Храмы и аптеки
Шаговой доступности
Так полезны в мире
Шаговой преступности!

Чистые духом богатыми станут.
Бедные духом в историю канут.
Станет богатство природы иною.
Каждый вопросит: «Чего же я стою?»

«Рывки» и «прорывы»,
Трещание скреп…
А где перспективы
Для тех, кто не слеп?

Всем наглядно показали,
Сколько стоят ордена.
Геноцид? Медаль вручали.
Но не вымерла страна!

В магазине распродажа
Крайне хитрая была:
Подрастали цены даже.
Ну маркетинг, ну дела!

«Тюрьма-банки» раззвонились
И признания тем добились:
Как коллекторов под стать
Их готовы проклинать.

Поезда почти летают,
А снега активно тают.
Будет солнышко питать
Чудо-технику опять.

Менеджер взял парашют золотой.
Снизу инвестор кричал ему: «Стой!»
Птица уходит в свободный полет,
Зная, что небо дефолта не ждет!

Не разбираются ни в чем,
Но обо всем имеют мнение.
Для правды стали палачом…
Вот пресституток преступление.

Брокеры в мире из окон летают…
В прошлом богатых иллюзии тают.
Коль недостойным становится труд,
Будешь однажды раздет и «обут».

Без процентов будут ссуды,
И ростовщики-иуды
Не натянут здесь петлю
Вновь на шею на твою.

Любовь до гроба — и за его пределами.

Променяли вечное здесь на скоротечное,
Позабыв про доброе, детское, беспечное.
Замарали чистое, не узрели ясное —
Потому жизнь кислая, а порой ужасная.

Пни меня — и я взлечу. Только сильно пни.