Мила мне русская беседа —
В ней, разум собственный любя,
Никто не слушает соседа
И каждый слушает себя…

—Но ведь это не твои стихи, а Лермонтова.
—Так ведь Лермонтов умер, мамочка, пусть это будут теперь мои стихи

Я никому не дам отчета
И не сочту своей виной,
Что видели во мне кого-то
Не совпадавшего со мной.

Укроешься тёплым пледом,
Уткнёшься глазами в книжку,
Забудешь о стылом ветре,
Задобришь свои нервишки
Вкуснейшим горячим чаем,
Впуская уют и негу.
Усталость не замечая
Украсишь собой планету

Когда человеку лежать на одном боку неудобно — он перевертывается на другой, а когда ему жить неудобно — он только жалуется. А ты сделай усилие: перевернись!

Держись и помни, что все не зря:
И дождь, и холод, и чья-то ложь.
Так, злую осень благодаря,
Ты вскоре снова себя найдешь.
Судьбы не бойся. Иди и пой.
А трудно — переходи на бег.
На самом дне и в беде любой
Ты можешь встретить любовь навек…

Апрель!

Юный апрель потихоньку взрослея,
И обнимая все с большим теплом.
Он к середине совсем осмелеет
И понесется разгульно потом:
Толстая почка набухнет и лопнет,
И ветерком горький вкус тополей,
В дом принесет, громко форточкой хлопнет,
Будет спешить жить апрель все быстрей.
Лучиком солнца разбудит подснежник,
Сонный и хрупкий он землю пробьет.
Листья березы погладит он нежно,
Скажет: «Все сделал» и тихо уйдет.

…А в Бруклине вдруг померещится Харьков,
Москва в лиссабонском мелькнёт лабиринте
И питерский ветер почудится в Хайфе,
Проступит Покровка на Унтер-ден-Линден.

Красивые улицы, яркие тряпки,
Весёлые люди, шуршанье прибоя…
Но вслушайся — шаркают стёртые тапки.
Оставленный город идёт за тобою.

Мир, катаклизмами дразня,
Нас проверяет ежечасно.
И браться за руки, друзья,
Уже становится опасно.

Я недавно беседу имел с котом,
Так как кот в настроении был как раз.
Он сказал, что нет никакого «потом» —
Лишь «сейчас и здесь», только «здесь и сейчас».

Что коты эту мудрость знают давно:
Если ты спокоен, весь мир — эскорт,
Что прекрасно просто смотреть в окно,
Что в коробках тайна, а в миске корм.

Хочешь есть — поешь. Хочешь спать — ложись.
Одолеют мысли — лицо умой.
А девятая жизнь — лишь девятая жизнь,
Что-то вроде пятой или седьмой.
… показать весь текст …

Нынче долго я не засну,
мне приснятся плохие сны;
ты хотел мне отдать весну,
отказалась я от весны.
А она поёт да поёт
песню тоненькую в ночи,
а она заснуть не даёт,
не прикажешь ей: замолчи!
Ты хотел мне отдать весну,
горечь ветра, капель в лесу,
ветки с каплями на весу,
снега хрупкую бирюзу…
Не смогла я взять,
не смогу, —
… показать весь текст …

Набирать тишину надо долго,
Так, как чашей серебряной снег.
Чтобы те, кто навеки замолкли,
Не казались бы тише нас всех.
Надо долго безмолвие слушать.
О, как времени надобно много,
Чтоб покоем наполнить всю душу
И нечаянно встретиться с Богом.

Если радость на всех одна,
На всех и беда одна.
В море встаёт за волной волна,
А за спиной — спина.

Здесь, у самой кромки бортов,
Друга прикроет друг.
Друг всегда уступить готов
Место в шлюпке и круг.

Друга не надо просить ни о чём,
С ним не страшна беда.
Друг мой — третье моё плечо —
Будет со мной всегда.
… показать весь текст …

Вот опять окно,
Где опять не спят.
Может — пьют вино,
Может — так сидят.
Или просто — рук
Не разнимут двое.
В каждом доме, друг,
Есть окно такое.

Не от свеч, от ламп темнота зажглась:
От бессонных глаз!

Крик разлук и встреч —
Ты, окно в ночи!
… показать весь текст …

Слушай и помни: всякий, кто смеется над бедой другого — дурак или негодяй; чаще всего — и то, и другое… Когда человек попадает впросак — это не смешно… Когда человека обливают помоями — это не смешно… Когда человеку подставляют подножку — это не смешно… Когда человека бьют по лицу — это подло. Такой смех — грех…