Золотая рыбка, как же ты воздушна!
Ветру озорному кажешься послушна.
В небо голубое влита ты навечно.
Золотая рыбка — друг ты наш сердечный.
Золотая рыбка, чудо рыбка!
Вечно смотришь в море, где твоя улыбка?
Хвостик заострила, к верху подняла —
Для прыжка с трамплина силы набрала.
Солнышком залита, освещена луною,
Золотая рыбка, мы всегда с тобою.
Ты о чём мечтаешь? Приоткрой нам тайну.
На просторы моря смотришь не случайно. -
«Окунуться в волны и умчаться быстро…» —
Золотая рыбка, как же ты лучиста!

и души моей извечное сиротство
станет преткновеньем для тебя,
ты же с дерзновеньем первоходца
мчишь во весь опор, но лишь любя
сможешь приручить, пока же, милый,
за любовь ты принимаешь страсть,
ты не душ слиянья жаждешь, силы,
страсть предполагает только власть.

-Пидорас от пидораса, Фима, не далеко падает… я имею в виду у соседей дети подросли…

-Честно говоря, Фима, поющие фонтаны я уже видел… А танцующие стриптиз у вас есть?

Зачем кому-то глубина она пугает ее пространство без ума все знает не думать можно налегке идти по глади и смеяться забыть о сложностях в руке с распутьем встретиться в финале чудесной повести о нем и принести глоток к постели весны ворваться, а потом … Апрели)

Я вновь вернулся в 2010 год — в ту чарующую эпоху, когда моя душа была неранимой, а каждый рассвет расписывал её крылья дивными красками.

В_оскресный день наполнен солнцем,
Е_два разбуженный рассвет,
Р_ассыпал царские червонцы,
Б_лагому дню даря букет.
О, этот миг подобен чуду,
Ч_то в повторении много лет
К_ричат"Осанна!", радость всюду,
А над Голгофой красный свет.

Весенний сад — как нежный акварель,
Где краски тают в утренней тиши.
Здесь будит солнце первую капель,
И шепчут ветви ласково в глуши.

Вчера лишь голый, неприветливый,
Сегодня сад — душистый, молодой.
Цветы, как искры, робкие, счастливые,
Встречают мир с открытою душой.

Пчела гудит, в объятьях сладких тонет,
И бабочка порхает, как листок.
В весеннем саде сердце тихо стонет
От счастья, что дарит каждый лепесток.
… показать весь текст …

Наверно, в садике, — память твердила. Свой первый стих Серёжке посвятила.
Любила, — память беспристрастна. Зря сочиняла поняла — напрасно.
Любил он Нинку, — память говорит, — картинка, соперница твоя — подружка Нинка.
Стихи писать тогда забила, а, ведь, могла — обидно было: я же поэт и чем же так плоха? Нинка никто, сера, как мышь тиха.
И много позже пришло прозренье: стихи — любить не повод, к сожаленью.

Было давно, когда и не знаю,
Первый тот шаг, с него начинают.

Может за ручку с кем, или же сам,
Море всех тем, что текли по усам.

Мало помалу, такое бывает,
То, что всех слаще, в уста попадает.
… показать весь текст …

Кто знает, тот помалкивает, ибо язык чешется от неведения.

В Токио, в эру Мейдзи, жили два известных учителя, различных по характеру. Один из них, Унто, учитель из школы Сингон, тщательно соблюдал все заповеди Будды. Он никогда не пил возбуждающих напитков и не ел после 11 часов утра. Другой учитель, Тодзан, профессор философии императорского университета, никогда не соблюдал заповедей. Он ел, когда хотел, спал, когда хотел, даже днём. Однажды Унто навестил Тодзана, который в это время пил вино, даже к капле которого не должен был прикасаться язык буддистов. — Приветствую тебя, брат, — сказал ему Тодзан. — Не хочешь ли выпить? — Я никогда не пью, — важно сказал Унто. — Кто не пьёт, тот даже не человек, — сказал Тодзан. — Неужели ты считаешь меня не человеком только потому, что я не пью отравы? — воскликнул Унто в гневе. — Если я не человек, то кто же я? — Будда, — ответил Тодзан.

Учитель дзен вёл повозку, в которой сидела женщина со своим ребёнком. Выпало много снега, и утро было очень холодным. Учитель и женщина в повозке начали замерзать. Он увидел, что она постепенно становится синей и теряет сознание. Тогда он взял ребёнка, вытолкнул женщину из повозки и уехал прочь. Женщина осталась стоять на снегопаде, а её ребёнок был увезён. Она пустилась бежать, кричать, проклинать — и через полкилометра, благодаря тому, что она бежала, кричала и вопила, она оказалась в совершенном порядке.
Тогда учитель остановил повозку, посадил её и сказал: — Теперь всё в порядке. Я должен был сделать это, иначе бы вы умерли.

О молодость!
За стеной моей кухни сегодня веселятся молодые люди. Сосед со своими друзьями.
В меру шум. Мат. Смех такой озорной…
Слышу.
И так хочется окунуться. Пошалить.
Как в молодости.
Но нет той компании.
Уже не молодость.

А кто-нибудь уже примерил летние вещи? Мне подошли только очки и шлёпанцы.

Мудрость — не в том, что бы наполнить чашу до краёв, а в том, чтобы знать, когда остановится.

Вы как утренний ангел,
взмахнувший крылом,
Разгоняете сумрак
и свет льёте в дом.
Вы как утро весеннее —
тихий привет,
Что рисует надежду
сквозь солнечный свет.

Вы как свежий рассвет,
что снимает печаль,
И прохладой рассветной
укроет вуаль.
Вы как шёпот небес,
… показать весь текст …

Не стыдно быть нежным, с руками тонкими, словно крылья бабочки, и телом, звенящим как натянутая струна. Не стыдно нести клеймо неудачника, спотыкаться на жизненном пути. Не стыдно быть троечником, не хватающим звёзд с небес, и зарабатывать крохи, довольствуясь малым. Стыд проникает в душу, когда опускаешься до мошенничества, когда крадёшь у стариков не только деньги, но и веру в человечество. Стыдно злоупотреблять добротой и доверием, плести интриги ради собственной выгоды. Но самый жгучий стыд — это предательство друга, разрыв нити верности, что связывала сердца.

В прозрачном воздухе весны,
Где тают звоны колокольни,
Где вербы веточки нежны,
И свет струится богомольный,

Кто там, в сиянии зари,
В венце из утреннего света,
Несёт священные дары
И песнь несказанного лета?

О, эти вербные пучки,
Как детства давнего виденья!
И снова чисты и легки
Все помыслы до исступленья.
… показать весь текст …