На Земле
безжалостно маленькой
жил да был человек маленький.
У него была служба маленькая.
И маленький очень портфель.
Получал он зарплату маленькую…
И однажды —
прекрасным утром —
постучалась к нему в окошко
небольшая,
казалось,
война…
Автомат ему выдали маленький.
Сапоги ему выдали маленькие.
Птицы спрятаться догадаются и от снега укроются…
Одинокими не рождаются, ими после становятся.
Ветры зимние вдаль уносятся и назад возвращаются…
Почему, зачем, Одиночество, ты со мной не прощаешься?..
Пусть мне холодно и невесело, всё стерплю, что положено,
Одиночество, ты профессия — до безумия сложная…
Ночь безлунная, слезы затемно, тишина безответная…
Одиночество — наказание. а за что — я не ведаю.
Ночь закончится, боль останется, день сначала закрутится.
Одинокими не рождаются, одиночеству учатся…
Будь, пожалуйста,
послабее.
Будь,
пожалуйста.
И тогда подарю тебе я чудо
запросто.
И тогда я вымахну —
вырасту,
стану особенным.
Из горящего дома вынесу
тебя,
сонную.
Я решусь на все неизвестное,
на все безрассудное —
Красивая женщина — это профессия.
И если она до сих пор не устроена, —
Ее осуждают. И каждая версия
Имеет своих безусловных сторонников.
Ей, с самого детства вскормленной не баснями,
Остаться одною, а значит — бессильною,
Намного страшнее, намного опаснее,
Чем если б она не считалась красивою.
Пусть вдовы листают романы прошедшие,
Пусть бредят дурнушки заезжими принцами,
А в редкой профессии сказочной женщины
Есть навыки, тайны и строгие принципы.
Человеку надо мало:
чтоб искал и находил.
Чтоб имелись для начала
друг — один и враг — один…
Человеку надо мало:
чтоб тропинка вдаль вела.
Чтоб жила на свете мама.
Сколько нужно ей — жила…
Человеку надо мало:
после грома — тишину.
Голубой клочок тумана.
Жизнь — одну.
И смерть — одну.
Утром свежую газету —
Здесь два перевода и оригинал. На сайте уже есть переводы Мережковского(#309453 ) и Брюсова (#61340). Внизу ссылка - можно прочитать ещё три перевода.Nevermore-никогда больше.
Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой,
Над старинными томами я склонялся в полусне,
Грезам странным отдавался, — вдруг неясный звук раздался,
Будто кто-то постучался — постучался в дверь ко мне.
«Это, верно, — прошептал я, — гость в полночной тишине,
Гость стучится в дверь ко мне».
Ясно помню… Ожиданье… Поздней осени рыданья…
И в камине очертанья тускло тлеющих углей…
О, как жаждал я рассвета, как я тщетно ждал ответа
На страданье без привета, на вопрос о ней, о ней —…
Есть две меня. Одна смеётся солнцу,
Вторая зло хохочет в темноту.
Одна глядит с улыбкою в оконце,
Вторая рвёт травинки на ходу.
Одна с друзьями счастлива безмерно,
И рада всем, и с каждым весела.
Вторая — одинокая, и верно,
Что мать её не утром родила.
Есть две меня. Одна в брусничном платье
С заколкой в виде птицы в волосах,
Готова целый свет сжимать в объятьях
И улыбаться, слыша голоса.
Вторая в серо-чёрном, цвет печали,