Ничего не имею против обращения на «вы», Не того, старосветского, между мужем и женой нарядного «Вы», под которым спрятан несвежий домашний халат — невидимый, но ощутимый. Не бледного от гнева дуэльного «Вы»; не торжественного самоуничижительного «Вы», подразумевающего вокруг серый песок каких-то бесчисленных «мы». Нет, мне нравится то долгое бархатное «вы», обозначающее определенное расстояние между нами, каждый сантиметр которого ощутим, каждый обласкан нашим вниманием и драгоценен, потому что мы оба знаем, как легко смять, скомкать и утратить дистанцию навсегда (утратить, соединившись или разойдясь слишком далеко, — не важно). А «ты» — это как взять кого-то за длинный шарф, завязанный на груди, и слегка притянуть к себе жестом фантастической фамильярности — слегка неприлично, слишком интимно и совершенно ни о чем не говорит.

Улетают птицы вдаль,
Машут синими крылами.
И совсем мне их не жаль,
Сны, пусть остаются снами.

Рвётся тонкая души струна,
Задевая нервы — провода.
И по венам нашим, кровь бурлит,
За бред внезапный, сердцем говорит.

Зажжённую свечу, потушит ветер,
Открыв тихонько створку у окна.
Тихонько накрывает поздний вечер,
Теплом укутав, шторами звеня.

И дрёма нежной негой растопилась.
Зовёт подушка, сон свой досмотреть.
И красота, души твоей раскрылась,
В мир сладких грёз, несётся круговерть.
… показать весь текст …

Если Царство предлагают,
Значит — пакость затевают.
Так что надо быть скромнее,
Будешь завсегда целее.

Ныли, ноют, будут ныть,
Ведь людей не изменить.
Всё им что-нибудь не так,
В головах сущий бардак.

Повесив нос, подняв хвосты,
Сожгли последние мосты.
Теперь, всё как-то непонятно,
Нельзя — но хочется обратно.

Все люди соревнуются во зле,
Пытаясь всё себя перехитрить.
Живя со всеми на одной земле,
Надеются, куда-нибудь свалить.

С улыбкой всегда веселей,
С нею и мир весь светлей.
С нею удача и даже просчёт,
Радостный вид обретёт.

Читающие между строк, обходятся без переводчика.