Ясен, наряден зимний денёк!
На ветке свистит снегирёк.
Манит деревьев наряд…
Льдинки бодро звучат…
Спит спокойно сад,
Сквозь дрёму — шаг,
Белый фрак,
Как маг…
Знак…

Печаль смиренную от глаз чужих тая,
Грусть непритворную струит душа моя…
Как сильно дует леденящий ветер
И приближает злополучный вечер…
Как мчится времени поспешная ладья!

Усталость сонную и время забытья
Торопит рассудительное время.
Рождает жизни тягостное бремя
Печаль смиренную…

Ещё трещит мороз, но скоро колея
Разбавит нотки дней журчанием ручья,
Пахнёт весна феерией соцветий,
… показать весь текст …

Жужжал жучок жалейкой,
Жуки жевали, жалясь,
Желтеющей жилеткой
Жуируя, жеманясь.

Живительный желтушник —
Желанный, жизнестойкий
Желтинкою жемчужной
Журил жуков жестокость.

Жужжала жнейкой живность,
Живучей жгучей жилой…
Жевала жабка живо
Жуков жестококрылых…
… показать весь текст …

День,
Наш день,
Сладок он,
Как будто сон,
Святая ладонь,
Флейта и саксофон…
Нежность и благородство,
Душ несомненное сходство,
Любви романтичной господство.
Сердце трепещет от радости,
Чувствует буйство младости,
«Нет!» — говорит старости.
Пусть голова седа,
Пугают года,
… показать весь текст …

Опять грущу, опять
Душа томится тяжко,
Так хочется унять
Уныния замашки,
Забыть о пелене
Наветов и ожогов,
С собой наедине
Не думать о тревогах.
Так хочется смотреть
На белизну пушинок,
На лёд и солнца медь,
На танец балеринок.
Мечтать о тёплых днях,
О звучных майских грозах,
… показать весь текст …

Валентин Игоревич сидел у окна и смотрел на заснеженную деревню. Сквозь редкий штакетник забора была видна условно асфальтированная дорожка, скрывавшая свою условность под ровным слоем нетронутого снега. Валентин Игоревич перевёл взгляд на часы — почти полдень. Выходит, что с самого утра никто ни разу не прошел мимо его дома.
— Да уж, времена… — проскрипел он старческим голосом.

Валентин Игоревич был из тех людей, для которых раньше всегда было лучше. Асфальт на дорожке был ровнее, зимы снежнее…
… показать весь текст …

нелюбимого проще назвать «котик», «сладкий», «малыш»,
всяким слащавым бредом с приставкой «мой»,
но ему не захочется написать: «ты спишь?»,
простоять два часа, прощаясь, когда он провожает тебя домой.

нелюбимого не захочется пригласить на чай,
рассказать, как живёшь тут в плену забот,
только шепнёшь: «да, я тоже буду скучать»
и не переменишься в лице, когда он уйдёт.

нелюбимому проще написать: «целую. обожаю очень»
но не сойдёшь с ума от его родинки на шее или смеха,
не выбежишь, счастливая и…
… показать весь текст …

Сосед Иван Иваныч называл их «девчонками». «Девчонкам» было хорошо за семьдесят, они жили в соседних подъездах и дружили — не так давно, но крепко. Обеих звали Натальями, поэтому привыкли откликаться на отчества — Семеновна и Петровна. Внешне были совсем разными. Семеновна — высокая, сухая, с круглой от прожитых лет спиной — в прошлом врач-невролог. Долгие годы в белом халате приучили ее искать свои маленькие женские радости, и она обожала шейные платочки и береты. Петровна была крепкой, квадрат…
… показать весь текст …

Тонкая девочка — ивовый прутик,
В глазках янтарь, в ручках гранит.
Стянуты чувства так туго — как в жгутик.
Девочка тайны меж рёбер хранит.

Тонкая девочка — взмахи ресничек,
Губы в улыбке, на сердце костыль.
Крылья дрожат, как у маленькой птички.
Хочет, как в сказке, а пишется быль.

Тонкая девочка — мысли-иголки,
Страхи, как льдинки, штопают ночь.
Пылью покрылись все книжки на полке,
Сотни страничек не в силах помочь.
… показать весь текст …

За что мы любим зиму, ну за что?
За валенки, пуховое пальто?
За то, что в тёплый шарф укутав нос,
По доброй воле тащимся в мороз
За хлебом, за картошкой, на работу?
Лиха беда, — смотрите, звёзд без счёту
Ночь к бархатному небу прилепила,
А утро развело в тазу белила
И красит белым всё, что под рукой.
А зимний день короткий, но какой! -
Розовощёкий, щедрый на забаву,
По-детски озорной, с весёлым нравом.
С таким не грех потешится в сугробе
И повалять друг друга, не по злобе.
… показать весь текст …