Надя Андрюшина

Поэтов грешный лик
Умножил я собою,
И в главное проник:
Ты с Музою любою
Гуляй, кути, дружись,
Прельщай её речами,
И в вальсах с ней кружись
Под яркими свечами.
Ну, а коль даст «добро»,
В душе родит огни,
Тогда возьми перо,
И что-то сочини!
Не всяк шедевр родит…
Тут надо понимать:
… показать весь текст …

Острое слово всегда идет с чем-то в разрез.

Медленно-медленно, капля за каплей
Под ноги пали года,
Больше не будет дешёвых спектаклей —
В кране иссохла вода.
И хоть всё так же в дудочку дует
Выдумщица-режиссёр,
Только уже никто не танцует,
Вся её музыка — вздор!
Капля за каплей, оранжевой медью
С неба стекала луна…
Слышишь, как звонко, под флёром комедий
Лопнула чья-то струна?

Ещё я помню, как нас прежде
Огнём сжигала страсть ночей.
Ей отдавались мы в надежде,
Что дальше будет горячей.

Но ночь ту жаркую нелепо
Прогнал безжалостный рассвет.
А от костра лишь серый пепел…
И нас уже как будто нет…

Примета в памяти — к несчастью
В былое возвращаться вновь.
Но что ж нам не даёт прощаться?
Недогоревшая любовь?

Только в России истинно русским и при этом вненациональным поэтом мог стать потомок холопа Ратши и африканца Абрама Петровича, блистательный талант, откровенный хулиган, вспыльчивый и распаляемый чувствами дамский угодник, умевший как дружить, так и расходиться с людьми, барин, гуляка, литературный мессия и даже философ — наш общий гений.

Небрежным цветным мазком кисти по свинцовым тучам солнце завершило картину ненастного дня.

По сути я флегматик. Но если кто-то подожжёт фитилёк бомбы моего терпения и вовремя его не погасит, то так рванёт, что ему точно придётся искать пятый угол.

У неё был такой тяжёлый взгляд, что даже накладные ресницы отваливались.

Тот, кто обвиняет «небесную канцелярию» в несправедливости к себе, тот впускает в свою душу «зависть — мать злобы и ненависти».

Мужик и феминистка играют в шахматы:
— Ходи первая
— Не нужны мне твои подачки, сексист!
— Тогда ходи чёрными
— Ты ещё и расист?!
— Ходи конём/слоном
— Ты ещё и зоофил?!
— Ходи
— Ты оскорбляешь инвалидов!