Он нашел ее в подвале разрушенного дома, где пахло тленом и порохом.
Девочка сидела, прижав к груди куклу с оторванной головой. Ее платье было серым от пепла, но в волосах, спутанных и легких, как пух, еще держался бантик — розовый, невероятно розовый на фоне этого ада.
— Как тебя зовут? — спросил солдат, присев на корточки, чтобы не пугать своим ростом.
Она молчала, лишь сильнее вжалась в стену. Ее глаза, огромные и пустые, отражали небо, которого не было видно за дымом.
Он достал из вещмешка кусочек сахара, бережно завернутый в газету. Последний. Девочка не шевельнулась, но когда он положил сахар на пол, ее рука метнулась вперед, как у голодного зверька. Съела, не разворачивая, бумагу и все.
— Меня Саней зовут, — сказал он, развязывая платок с шеи. — Давай я тебя…
Она вскрикнула, когда он протянул руку, и тогда он увидел — под платьем, на ноге, чернел ожог. Гнойный, страшный. Без медикаментов, без врачей…
Саня сгреб девочку на руки, а она билась, царапалась, кусалась. Кукла упала на пол. Только тогда ребенок закричал впервые: голосом, который резанул тишину, как нож.
— Тише, тише, — бормотал он, торопливо пробираясь через развалины, — сейчас помогу.
Она затихла, уткнувшись лицом в его гимнастерку. Держалась за ремень, будто боялась, что он исчезнет.
В медсанбате фельдшер покачала головой:
«Ампутация. Иначе заражение».
Саня не помнил, как рванул к столу, как выхватил пистолет.
«Спаси ее. Или убью. И себя заодно».
Странно — он, тихий связист, ни разу не выстреливший за три года войны.
Девочку спасли. Ногу — тоже.
Он приходил каждый день, принося то краюху хлеба, то трофейный шоколад. Она молчала. Лишь однажды разжала ладонь — там лежала стеклянная бусина, синяя, как василек.
«Для куклы, — прошептала. — Глаз».
Он нашел в развалинах зеркало, разбитое на острые осколки. Пальцы исколол в кровь, но сделал кукле новые глаза — из зеркальных щепок.
«Теперь она все видит, — сказал, вкладывая куклу в руки девочки. — Даже то, что спрятано».
Девочка прижала игрушку к щеке. И вдруг улыбнулась.
…Его убили через неделю, при прокладке связи. Последние слова: «Передайте девочке с куклой…» Но что передать — не успел.
А она выжила. Выросла. Каждый год 9 мая приходит на братскую могилу под номером 2147. Ставит у обелиска куклу с зеркальными глазами.
«Смотри, дядя Саня, — шепчет седая женщина, — я все вижу. И тебя тоже».
И когда солнце бьет в осколки, кажется, что где-то там, в отражении, шагает по небу молодой солдат с платком на шее. А рядом бежит девочка, крепко держась за его руку. И в ее волосах — розовый бантик, яркий, как жизнь, которую он спас.
Кукла
С ГЛАЗАМИ ИЗ ОСКОЛКОВ
