— 1 —
Я не здоровался с нею три года.
Жила она в тридцать седьмой квартире,
Двор и подъезды — её угодья,
Копчёная бабка со взглядом вампирьим.
Пацанва не любила её всем миром.
Старуха, нахохлившись, будто ворона,
Сидела в засаде у клумбы и вишен.
Излюбленной бабкиной фишкой коронной
За уши трепать малолетних воришек.
Ух, не было нам наслажденья острее —
Лететь по ступеням, минуя «врага»,
Весёлою стайкой зелёных пострелов
Ей выкрикнуть в спину: «Эй! Баба-Яга!»
Смотреть с безопасной дистанции смело,
Как горько старушечья гнулась дуга.
В ответ она молча смотрела,
Тудук-тук-тудук — стучала клюка…
…А может, её костяная нога…
Поди разбери! Ведь Баба-Яга!
— 2 —
Закутана в крылья вязаной шали,
Летучая мышь со снайперским взглядом.
Порой узловатые пальцы дрожали —
Немудрено!
Советское небо руками держала,
Как мух, «мессершмитты» гоняла когда-то.
Тату: сорок первый — тире — сорок пятый.
— 3 —
Однажды чужие прижали нас с Серым.
«Закурим, щеглы?» — ухмыляясь, спросили,
Забрали по-волчьи в кольцо, флибустьеры.
Из них пёр кураж, дурнина и сила.
А мы — с деревянной палкой-мечом,
Одним на двоих… и футбольным мячом.
Спасения нет. Вдвоём нам не сдюжить.
Вдруг из подъезда летит истребитель
И ну шантрапу клюкою утюжить!
«Подобру-поздорову, отседа гребите!»
Яга победила! А мы поддержали
Лихим, удалым желудёвым обстрелом.
Под дубом раскидистым за гаражами
Снарядов полно — «Так им! За дело!»
— 4 —
Волчья стая позорно бежала.
Яга покачнулась и словно осела.
Как будто сгорела в бабке проводка:
Обмякла безжизненно, сорванным стягом.
Тащили Ягу, как пробитую лодку, —
Буксиром домой на мальчишеской тяге.
«Скорую, может?» — спросил я, заплакав.
«Не надо, сынок. Я ещё не сдаюсь.
Корвалол там… на полке. Я просто прилягу».
Ряды пузырьков, как солдаты в строю.
И ещё — ордена и медаль «За отвагу»,
Когда-то добытые в страшном бою.
И что-то во мне внезапно сломалось.
Я рос, оставаясь при том низкорослым.
Зерном проросло, продралось, поменялось.
От Яги я вернулся маленьким взрослым.
— 5 —
Тополя созреванием майским дышали,
Когда ей открылась в небо дорога,
Выстланы пухом небесные дроги.
Мы Ягу всем двором тогда провожали.
***
Здравствуй, Яга, ты прости меня, слышишь?
Ты помнишь наш бой? по сто грамм? — наливаю!
Она улыбнётся с портрета, где вишни,
В Бессмертном полку… девятого мая.
Яга и пацаны
История одного двора о пацанах и старой летчице.
© Двенадцать струн 186
