Стремление некоторых стариков любить молодых женщин неразумно еще и потому, что они требуют к себе ответную любовь и питаются иллюзией, что они еще вправе на это рассчитывать. Впрочем, вина здесь не только самих стариков, а и тех молодых женщин, которые поддерживают в них это неразумие.

Истинно несчастен человек лишь тогда, когда он чувствует за собой вину и упрекает себя в ней.

Мужчины убеждены в слабости женщины, а сами состоят у них же невольниками.

Ложная скромность --это до крайности утонченное тщеславие.

Если бы глупец боялся сказать глупость, он уже не был бы глупцом.

Кто умеет внушить, что он не очень хитер, тот уже далеко не прост.

Жизнь коротка, если считать, что названия жизни она заслуживает лишь тогда, когда дарит нам радость; собрав воедино все приятно проведенные часы, мы сведем долгие годы всего к нескольким месяцам.

Сколько на свете девушек,
которым их незаурядная красота не дала ничего, кроме надежды на незаурядное богатство!

Изящно шутить и занимательно рассказывать о пустяках умеет лишь тот, кто сочетает в себе изысканность и непринужденность с богатым воображением.

Главное для женщины не в том, чтобы иметь духовного наставника, а в том, чтобы жить разумно и не нуждаться в нем.

Удовольствие критиковать мешает наслаждаться прекрасным!

Угасание любви — вот неопровержимое доказательство того, что человек ограничен и у сердца есть пределы.

Резкость, грубость, неотесанность — это пороки, от которых иной раз не свободны даже умные люди.

Тщеславие и чрезмерное самомнение вынуждают нас подозревать окружающих в высокомерном к нам отношении.

Мы быстро подмечаем в себе малейшие достоинства и медленно обнаруживаем недостатки.

Чтобы писать ясно, каждый сочинитель должен поставить себя на место читателей.

У каждого свое понятие о женской привлекательности; красота — это нечто более незыблемое и не зависящее от вкусов и суждений.

Крайности всегда порочны…

Если бедность — мать преступлений, то недостаток ума — их отец.

Порою женщины, чья красота совершенна, а достоинства редкостны, так трогают наше сердце, что мы довольствуемся правом смотреть на них и говорить с ними.