Войны ведут по двум причинам. Одна из них — власть, другая — деньги.

Войны прокляты матерями.
Войны матерям ненавистны.

Единственный способ победить в третьей мировой — предотвратить её.

Желать войны может лишь безумный. Когда мир — сыны хоронят своих отцов. Когда война -отцы хоронят своих сыновей.

Никогда столько не лгут, как во время войны, после охоты и до выборов.

Еще некая война неизбежна: война знания против невежества.

Опять война. Опять никому не нужные, ничем не вызванные страдания, опять ложь, опять всеобщее одурение, озверение людей.

Люди, десятками тысяч верст отделенные друг от друга, сотни тысяч таких людей, с одной стороны буддисты, закон которых запрещает убийство не только людей, но животных, с другой стороны христиане, исповедующие закон братства и любви, как дикие звери, на суше и на море ищут друг друга, чтобы убить, замучить, искалечить самым жестоким образом.

Что же это такое? Во сне это или наяву? Совершается что-то такое, чего не должно, не может быть, — хочется верить, что это сон, и проснуться.

Но нет, это не сон, а ужасная действительность.

Люди, которые… признают войну не только неизбежной, но и полезной и потому желательной, — эти люди страшны, ужасны своей нравственной извращенностью.

Война — верховный жрец всех.

Нет врага более жестокого, чем прежний друг.

Война — варварство, когда нападают на мирного соседа, но это священный долг, когда защищают родину.

Вся военная пропаганда, все крики, ложь и ненависть, исходят всегда от людей, которые на эту войну не пойдут.

Одна из самых ужасных особенностей войны — военная пропаганда, этот визг, и ложь, и ненависть, исходящие неизменно от людей, которые сами не воюют.

В каждой стране пропаганда контролируется государством и представляет собой то, что нравится государству. А что нравится государству, так это ваша готовность совершить убийство, когда вам прикажут.

Когда мир расколот войной, вдруг появляется надежда на счастье, на изменение времени.
Пусть надежда — обман, но он даёт возможность жить и любить прекрасное.
Без надежды нет человека.