Поспешные оценки, кавалерийские наскоки на историю наносят нравственный урон обществу.

Всё подвергай сомнению.

«Вся наша история — вымысел, с которым все согласны».

У Зеленского если и будет второй срок, то точно не президентский.

Когда карфагенян пучило, соседи называли их пунийцами.

История повторяется, потому что не хватает историков с фантазией.

Красиво не соврать — истории не рассказать.

Тот, кто «закроет» Америку, будет популярнее, чем Христофор Колумб, который её открыл.

Переписывать историю — всё равно, что пытаться изменить у человека прикус.

Искажение фактов — любимое хобби историка.

Интересно, как вы собираетесь увязать пропажу серебряной мыльницы с ситуацией на Балканах?

Историки изучают Урарту*,
а урологи — уретру.

Гавкать разрешили громче, а миску отодвинули дальше.

Мадлен Олбрайт была «повивальной бабкой» геноцида в Югославии и Ираке.

Крупнейшим европейским гей-парадом современности был «парад суверенитетов» начала 1990-ых.

Фамилия каталонского горе-сепаратиста Путчдимона больше бы подошла одному из наших путчистов-гэкачепистов в 1991 году — Дмитрию Язову.

После отмены в 1861 году в России крепостного права наши крестьяне так и не смогли раскрепоститься.

Если бы социальные сети существовали в СССР, одну из них назвали бы «лавочка».

«Историческая реликвия» и просто «реликвия» — это одно и то же.

В авангарде истории всегда авантюристы.