Через порезы её кожи мне виделась душа, и, похоже,
Она ещё чище, чем говорили слухи, а мы совали грязные руки.
Хотели касаться самой чистоты по сути, мы портили то, чем сами никогда не будем.
Наши души были чистыми, но это в прошлом, и теперь мы берёмся за всё, что считаем хорошим.
Оставляем пятна, давим, ломаем даже, просто наслаждаться, смотреть — оказалось не наше.
Разрушение, вот что даёт всем нам силы, а я видел её душу, чёрт, это было красиво.
И я молча ушёл, оставляя её в смятение, я очень хотел потрогать, но это бы было смертельно.
И я сделал то единственное, что считал хорошим — оставил её душу чистой, оставил её душу брошенной.