Если будет много лайков,
Ленка даст мне балалайку!
Ленка даст, Ленка даст,
Ленка даст мне балалайку!

Курица способна подняться до звезд, если они нарисованы на полу сарая, даже не смотря на слой помёта на них.

Когда Шариков хочет косточку, он желает, чтобы весь мир окостенел.

Ничто не точно, поэтому точное доказательство обман и мнимость.

Мир под красоту не подогнать, но топор Раскольникову надо дать самый красивый.

Хочешь рассудить — поменьше рассуждай.

Наша жизнь — это воплотившаяся пустота, ибо, похоже, в ней нет любви.

Все книги мира можно сократить до одного слова — любовь, но тогда любви этом слове уже никто не найдет.

История земных людей — цветение любви к плохому.

Морды, намордники! Маски!
Тыкать личины готов,
Или надеть на нос каску,
Или плясать без трусов.

Один рыбак словил рыбу на плохой мысли, и рыбе стало так стыдно, что она сама попросилась на сковородку.

Не делай шампиньона компаньоном —
Он может оказаться и шпионом.

Признак человека — парадоксальность. Человек от обезьяны отличается своей абсурдностью.

Не до жиру, а до сыру!

Если ты — это твоя история — переведи ее на китайский язык и начни писать заново по-русски. Вспоминая прошлое — ты вспоминаешь будущее, которое когда-то было. Если ты не перерос прошлое — ты не влезешь в будущее.

Профессор Преображенский делал Шарикову операцию тем же топором, которым Раскольников зарубил старуху. А сейчас этот топор ищут все современные писатели, чтобы продолжить эпопею.

ЗЕРКАЛОПЕНЯТЕЛЬ — человек, который пеняет на зеркало.
— Ты что, никогда не сталкивался с зеркалопенятелями? Они все еще в добавок и зеркалопнутели!

— Одна старуха — это мало! — решил Гончаров и сделал Раскольникова прототипом Обломова.

Раскольников будет Аннушкой, он разольёт подсолнечное масло и старуха попадёт под трамвай! — решил Достоевский.
— Федор Михайлович, опоздали! — я эту идею уже в Мастере и Маргарите реализовал, — возразил Булгаков.

Жизнь — это процесс, который вести нужно не по Кафке, но это не возможно.