«Нежелание верить… С чем это можно отождествить? В этот самый момент в разуме синьорины сама по себе провелась параллель ее неверия с чувством любви, которое большинство людей знатного мира воспринимают скептической улыбкой, словно вымышленной сказкой для наивных мечтателей о счастье. Но ведь она, Каролина, всем сердцем верит в существование любви между мужчиной и женщиной! Стало быть, если что-то является невидимым глазу, то совершенно не означает, что этого „что-то“ не существует.»

Каролина Диакометти © Мадлен Эссе «Обрученные Венецией»

— Творческий человек всегда блудит! — убеждал ее Вадим, до дна сердца доставая своим вожделенным взглядом. — Нередко в мыслях. Но он всегда испытывает страсть! Он нуждается в страсти. И если ее не удовлетворить, арт-душа зачахнет. Твоя героиня — художница, и она это прекрасно понимает.
— Неправда, — воевала Аня. — Если страсть лишь телесна, то она имеет малое отношение к творчеству и самовыражению. Здесь должна быть чувственность души в образе порхающего вдохновения, стремления к полету ввысь.

Адриано с сожалением сомкнул губы: на что только не идут женщины, лишь бы ощутить хотя бы долю свободы от мужской тирании. Так поступала Каролина, пытаясь разорвать путы жесткого контроля отца, так делает и Беатриса, вкушая радость от любовной победы. Но чем это может для них обернуться в этом обществе — подумать страшно! Ведь они могут стать гонимыми обществом. Развращенная женщина может спастись одним путем, который предлагает духовенство, — принятием монашества, что обрекает ее на вечное узничество.

© роман «Обрученные Венецией»

Никогда не мстите своим обидчикам! Не используйте месть против своих врагов! Не живите принципом «око за око»!
Возмездием (а значит — осмысленным злом!) мы лишь частично забираем на себя чужие грехи. Не опускайтесь до их уровня приносить намеренно зло. Оставьте карму своих врагов им и их детям. Ведь в борьбе «зло против зла» всегда побеждает большее зло.
Многие забывают о законах, созданных не человеком, а Богом. И от этих законов еще не уходил никто…

«Из его уст слова „Венеция“ звучали с неимоверным грохотом, как будто он исходил с самих Небес. Паоло даже несколько завидовал такой неувядающей вере сенатора в могущество своей державы. В каждом его ударении, в каждом слове и звуке при упоминании о Венеции его голос пронизывали гордость и любовь в одночасье. Венеция — его душа, любовь, сила, в соитии представляющие собой нечто всевластное и неуязвимое. Именно такая преданность благоприятствовала сенатору на пути к его мечтам и желаниям.»

© роман «Обрученные Венецией».

" — Будь вы разумнее и сдержаннее, я бы посвятил вашу глупую голову в истинное положение вещей, — произнес отчаянно Адриано. — Но, боюсь, что подобная непредусмотрительность лишь разразит войну на пол-Европы!.."

Адриано Фоскарини.
© Мадлен Эссе. Обрученные Венецией. 2015

«Любая вера, которая пропагандирует любовь к ближнему и любовь к Богу, любая религия, которая стремится созидать, а не разрушать, любые учения, которые учат нести добро и пользу, а не вред и зло — любое такое действо есть от Бога, ведь оно несет Свет. И САМОЕ ГЛАВНОЕ В ЛЮБОЙ РЕЛИГИИ МИРА — ЭТО, ЧТОБЫ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО НЕ ИСКАЖАЛО ЕЕ УЧЕНИЯ ДЛЯ ДОСТИЖЕНИЯ СВОИХ ЦЕЛЕЙ. Чтобы не стремилось вмешать в чистые энергии Веры грязь политических разборок и собственных амбиций.»

«…Однако ее невероятно тяготила аристократическая помпезность, царящая в залах дворян и застилающая истинные лица людей вуалью фальши. Синьорина предпочла бы не замечать этого, однако ее удивительная проницательность, словно затмевала ту женскую наивность, в которой она так нуждалась в столь юном возрасте…»

© Мадлен Эссе. Обрученные Венецией. 2015

«Средневековая Италия погрязла в войнах и политических интригах.
Могущественные, блистающие своим богатством и роскошью Венеция, Генуя и Милан ищут, то сотрудничества между собой, то повода для войн и распрей…
…Бездушно играя в спектакле интриг, каждая из республик стремилась достичь господства, укрепить свою власть и расширить и без того многочисленные сокровищницы.»