Наказывать человека за его дурные дела всё равно что греть огонь. Всякий человек, сделавший дурное, уже наказан тем, что лишён спокойствия и мучается совестью. Если же он не мучается совестью, то все те наказания, какие могут наложить на него люди, не исправят его, а только озлобят.

А про баб скажу правду, когда одной ногой в могиле буду — скажу, прыгну в гроб, крышкой прикроюсь — возьми меня тогда.

Весна — время планов и предположений.

Человек никогда не бывает таким жестоким, как в минуту душевного восторга. Ему кажется, что нет на свете в эту минуту ничего прекраснее и интереснее его самого.

Пруссаки — наши верные союзники, которые нас обманули только три раза в три года.

Ежели бы все воевали только по своим убеждениям, войны бы не было.

Да и потом, что за воображение, что медицина кого-нибудь и когда-нибудь вылечивала!

— Но ты говоришь: вступи в наше братство, и мы тебе укажем цель жизни и назначение человека, и законы, управляющие миром. Да кто же мы — люди? Отчего же вы всё знаете? Отчего я один не вижу того, что вы видите? Вы видите на земле царство добра и правды, а я его не вижу.

Об исходе каждого совершающегося события всегда бывает так много предположений, что, чем бы оно ни кончилось, всегда найдутся люди, которые скажут: «Я тогда еще сказал, что это так будет», забывая совсем, что в числе бесчисленных предположений были делаемы и совершенно противоположные.

Он помолчал на точке.
---

Жизнь Вронского тем была особенно счастлива, что у него был свод правил, несомненно определяющих всё, что должно и не должно делать. Свод этих правил обнимал очень малый круг условий, но зато правила были несомненны, и Вронский, никогда не выходя из этого круга, никогда ни на минуту не колебался в исполнении того, что должно. Правила эти несомненно определяли, — что нужно заплатить шулеру, а портному не нужно, — что лгать не надо мужчинам, но женщинам можно, — что обманывать нельзя никого, но мужа можно, — что нельзя прощать оскорблений, и можно оскорблять и т. д. Все эти правила могли быть неразумны, нехороши, но они были несомненны, и, исполняя их, Вронский чувствовал, что он спокоен и может высоко носить голову.

Живя с людьми, не забывай того, что ты узнал в уединении. В уединении обдумывай то, что узнал из общения с людьми.

Героический выход — по-моему тот, чтобы священник, собрав своих прихожан, вышел к ним на амвон и, вместо службы и поклонов иконам, поклонился бы до земли народу, прося прощение у него за то, что вводил его в заблуждение.

Ошибочно думать, что много знание есть достоинство. Важно не количество, а качество знания.

В том, чтобы делать то, что делаешь, — не для своего тела, не для своей Души, а только для того, чтобы получить одобрение людей, — в этом одна из главных причин дурной жизни людей.

Хорошо любое искусство, кроме скучного.

Мы ничего не говорили о любви. Я не спрашивал ни её, ни себя даже о том, любит ли она меня. Мне достаточно было того, что я любил её. И я боялся только одного, чтобы что-нибудь не испортило моего счастья.

Непризнание несправедливости своих поступков требует лжи.

Чем легче учителю учить, тем труднее ученикам учиться.

Слово есть поступок.

Человек может избежать несчастий, ниспосылаемых судьбой; но от тех несчастий, которые он навлекает на себя сам, нет спасения. (Л.Н.Толстой)

То, что начато в гневе, заканчивается в стыде.

Для того, чтоб узнать любовь, надо ошибиться и потом поправиться.

Жизнь не может иметь другой цели, как благо, как радость. Только эта цель — радость — вполне достойна жизни.

Знание смиряет великого, удивляет обыкновенного и раздувает маленького человека.