Этот город когда-нибудь съест меня без остатка.
Здесь по улицам ходишь, и смерть наступает на пятки.
Здесь в бетонных коробках живут суррогатные люди.
Здесь все время вчера. И мне кажется, завтра не будет.

Здесь дороги, как шрамы от сотни смертельных ранений.
Как нигде, здесь нутром ощущается связь поколений:
Будто предки встают из могил и зовут заунывно.
Даже воздух пропитан насквозь тут тоской неизбывной.

Здесь такие закаты, что хочется сразу стреляться.
Здесь за год забываешь, что раньше умел улыбаться.
Каждый каждому враг, каждый куст представляет опасность
И любимое чувство всех жителей в нем: безучастность
… показать весь текст …

А иногда они собирались на кухне и включали Буланову. Такое случалось, как правило, поздней осенью. За окном безнадёга, они безнадёжно пьяные, седеет снегом газон, да и волосы уже с проседью.
И они подпевали. В старину это звали бы «ритуальным плачем». Они провожали, как минимум, жизнь свою — не иначе! Ведь каждое утро потом они возрождались заново — через муки и через боль. И помогала им в этом Буланова, так что трудно переоценить ее роль в становлении «простого бабского счастья». Она была неотъемлемой его частью, символом поколения, иногда саундтреком растления, свадебным танцем и музычкой из девятки. Обрядом инициации под шампусик и шоколадку.
И было в нем что-то сакральное, в этом вое. Неважно, сколько их было на кухне, семеро или двое — они все сливались в одно, опускались на самое дно, и пробивали его ногами. И, как в любой уважающей жанр мелодраме, под дном были новые небеса, а под ними огромный мир.
Вот так Буланова творит чудеса на кухне любой из хрущевских квартир.
.

Грачи прилетели, расселись на лавочках с пивом. Их гогот в субботнюю ночь означает весну.
Сугроб изрыгает бутылки и презервативы и хипстер меняет на шарфик свой бежевый снуд.
Дороги такие, что больше не моют машины. Нет смысла. Ведь хватит на десять-пятнадцать минут.
А дворники снег в пирамиду хеопса сложили, и солнце так светит, что все пирамиды текут.
Идут после спячки на улицу велосипеды.
По шею заляпаны брызгами сзади штаны.
Все люди на улицах в чем-то немножко медведи: они просыпаются только с приходом весны.

Как в цирке медведь на раскрашенном велосипеде, мы зиму проехали.
Мы добрались до весны.

Давайте же скорее мы все воцерковляться! Нам завещает вера раз в год покрасить яйца, раз в год макнуться в прорубь и… что там ещё было? А! Папа его — голубь, сказали в «Ширли-Мырли».
Ещё кольцо на палец, серебряное с черным. Спаслось и сохранялось с ним чтобы что угодно. На шею можно крестик, но только подороже. Иконка автокресла не хуже вам поможет.
Ещё про мясо что-то, но там я не вникала, мне было неохота.

Ну вот и всё, пожалуй.
А, нет, не всё. Конечно, снимайте, и побольше: в часовенке со свечкой, задумчиво, в платочке. Про то, как красить яйца и круче ими биться. Про то, как окунаться в купальню в минус тридцать. Хэштег #иисусвоскресе, и вы постигли веру. Используйте эмодзи (такой вот, для примера. Всех тех, кто не ответит «воистину воскрес» и не полезет в прорубь, хотя весь двор полез, прилюдно порицайте. Безбожника — ату!

Ведь ваши инстаграмы транслируют в аду.

Хочу под песню деспасито идти по линии прибоя,
в красивом легком ярком платье и непременно босиком.
Чтоб море было ярко-синим, а небо нежно-голубое,
и чтоб соприкасались пятки с нагретым солнышком песком.
На горизонте пусть дельфины резвятся развеселой стайкой,
а загорелые девицы пусть вслед мне с завистью глядят.
И, заглушая деспасито, пускай кричат истошно чайки,
а я пойду вперёд, к закату, и я не обернусь назад.
Ведь за спиной — Москва, октябрь, промокли кеды, нужно шапку,
опять льёт дождь, и батареи не могут никого согреть.
Ведь за спиной ветра и лужи, а я сижу в домашних тапках,
и наблюдаю, как мой город жрет по кусочкам осень-смерть.
Он распадается на части, и на моих глазах он тлеет, он прах,
он снова прах и пепел, октябрь победил Москву.
… показать весь текст …

За две минуты до конца поторопитесь жить.
Писать от первого лица. Дышать сквозь этажи.
Уметь летать. Смотреть на свет и слушать тишину.
И это сдвинет стрелки вспять. Предотвратит войну.

Пора учиться замечать прекрасное в простом:
как шаловливо ляжет прядь над самым лучшим лбом,
как выйдет солнце в январе, как много ночью звёзд,
как высек клювом на коре узоры летом дрозд.

Тогда часы пойдут назад. Не смогут не пойти.
Ведь каждый будет твёрдо знать, что здесь есть, что спасти.
Пора вложить в свои сердца первооснову вер:
жить так, как будто до конца минуты только две.

Едешь прижавшись к стеклу и считаешь столбы. Громко кричат, продавая несохнущий маркер. Переживаешь: зелёный трансформер забыл. Мама жуёт пирожок. Спит под лавкой собака.

Самое страшное горе: забыли сачок где-то в вагоне (стояли всего лишь минуту). Бабушка, дедушка, лето и твой рюкзачок. Целая летняя жизнь впереди — это круто.

Едешь, привычно считая столбы за окном. Мама осталась, решила, что сам доберёшься. Выехал утром — на месте окажешься днём. Бабушка встретит на станции в 2:38. Самый отча…
… показать весь текст …

Дело в том, что ему очень нравилось быть живым. И в пятнадцать, и в тридцать, и в восемьдесят четыре.
Был бы конкурс «Как жить?» — он бы мог в нем сидеть в жюри. Но сидел у окна на диване в своей квартире.

И в прихожей тихонько открылась входная дверь, скрип шагов зафальшивил мотивом паркетных клавиш.

Он сидел и смотрел, как в окне танцевал апрель. Он был лысым, как шар, но при том бородат, как амиш. Он гляделся в окно, отражаясь на фоне дня. Он и в жизни, и там, был, как бледная тень, прозрач…
… показать весь текст …

Вот и оно — время шуток про прошлогоднюю еду, бенгальских огней, торчащих из бокалов, заветренного оливье и посохших мандаринов. Время, чтобы ходить в пижамах, собирать кучу лего и смотреть хорошее кино. Время принимать гостей и ходить в гости, танцевать и валяться на мягком, ни о чем не думать и мечтать сразу обо всем.
Время между годами.
Пусть новорождённый год вырастет в замечательный. Я желаю вам быстро найти с ним общий язык, и легко свернуть все попавшиеся на пути горы!

С Новым годом!

Вот это вот я, непохожа вообще, скажи? Дурацкая чёлка, зачем я её носила.
А как интересно, вообще-то, сложилась жизнь! Вот это — Маринка. Уехала из России лет десять назад, и куда-то из этих стран, где женщины прячут фигуры и даже лица. Детишек растит, любит мужа и чтит Коран.
А это вот Юрка. Вчера привозил нам пиццу. Курьер, представляешь? А в школе-то был ботан. Ревел над четвёрками, брал все олимпиады. Учился потом на физтехе, сдавал матан — зачем, вот скажи мне, курьеру всё это надо?
А тут И…
… показать весь текст …

Ни любви, ни тоски, ни жалости,
ни других настоящих чувств.
Ни о чём никогда не париться,
как важнейшее из искусств.

Возвести в абсолют бездушие,
стать нейтральным и никаким,
не стремиться к чему-то лучшему,
не считать то, что есть, плохим.

Пресный ужин за шведской мебелью,
незатейливое кино,
ярких вспышек и нет, и не было,
ни по жизни, ни за окном.
… показать весь текст …