Тот человек на кухне коммунальной,
он говорил с иронией печальной
о бабушках в тугих воротниках,
о театральных сумочках в руках,
об их любимых кофточках и брошках,
о пуделях, о пинчерах, о кошках
и прочем очень здешнем колорите,
особом быте или бытии.
Бессмысленно тянулись дни мои,
мне нравился старинный город Питер.
Я выходил в обшарпанный подъезд
и щелкал зажигалкой, и при вспышке
я видел, как дома сходили с мест
и открывались записные книжки