Есть площадь в центре Ленинграда,
Где память с детством встрече рада,
Где Невский виден за оградой
Екатерининского сада.

Там старины эпоха длится.
Там властвует императрица.
Там гордо в вышине она,
Как и в былые времена, стоит двором окружена.

Когда Балтийские погоды
Дождей не извергали воды,
В тени дубов в младые годы
Я там играл в сени природы.

Где для меня была наука
Прочесть про благодарность внука
Державной бабушке своей, начертанной в круг постамента
В цепных оковах монумента.

Любовь — это загадка двух сердец,
Ей объяснений не придумать.
В любви не разберется и мудрец,
Ведь и мудрец — в любви безумец.

ТонУ и нет спасенья мне, нет даже и надежды зыбкой,
Но чтобы не расстроить Вас, я закую лицо свое в улыбку.

Говорила сыну мама, капая на ранку йод:
«Это маленькая ранка — все до свадьбы заживет …»
Нагадала мне цыганка: «Жить ты мог бы без невзгод,
Но твоя на сердце рана никогда не зарастет!»

Настанет пора и забудусь я в вечности сне,
Когда я уйду — вспоминай обо мне.

Пусть раз лишь в году, моей памяти дне,
Когда я уйду — вспоминай обо мне.

Конца Февраля вьюги шум ты услышишь в окне,
Когда я уйду — вспоминай обо мне.

Когда дни зимы свой черед уступают Весне,
Когда я уйду — вспоминай обо мне.

Люблю тебя, но не за красоту.
Не блещешь ты небесными чертами.
В тебе люблю я сказочницу — ту,
Что душу может упоить стихами.

В поэзии ты Мессалина и Сольвейг, монашенка и нимфоманка,
Порой нежнейший ангел доброты, порой разбойница и хулиганка.
Гордыня есть в тебе, как и раскаянья порыв, подчас ребенок, а подчас вещунья,
Порой, как роза белая, ты жертва зла, порой ты черный аист и беды колдунья.

Пускай ты трижды отречешься от меня,
Пускай анафеме предашь меня прилюдно,
Я не хочу дожить до отрезвленья дня,
Когда забуду яд твоих фантазий чудных.