Посредине каменной меня
Голос переломится и дрогнет.
Кажешься… но кажешься огромней
Всех, кого хотелось променять
На благоразумие. Плывёшь
Облаком… Смеёшься или плачешь —
Кажешься… но кажешься горячим,
Как последний августовский дождь.
Как последний пламени язык,
Ласково коснувшийся ладони,
Кажешься… но кажешься бездонней
Всех, кто к этой боли не привык.
Посредине солнечного дня
Наслезишь с три озера печали.
Кажешься… — Не кажешься…
…
Отчалил
Твой корабль — от каменной меня.
На кисельном, зыбком-хлипком берегу,
У молочной остывающей реки
Собиралися поэты в косяки.
Ой, куда же вы, родимые, куда?
Аль пугают вас родные холода?
Али к вывозу с родимой стороны
Приготовили вы перьев колчаны,
Струн мотки да полны вёдрышки чернил?
Али берег вас турецкий поманил?
Там не родина, там чуждая среда –
Так куда же навострились вы, куда?
Аль наскучили родные пни да мхи?
«Мы-то? В Болдино, вестимо. По стихи...»