Сто процентов
Сейчас отдыхаю в санатории на Алтае. Всё замечательно! Врачи не нарадуются — анализы мои всё лучше и лучше, лучше и лучше. Уже лучше некуда. А они всё лучше и лучше. Думаю: «Всё-таки хорошо у нас лечат». Только подумал — тут же ноги отнялись, потерял сознание. Потерял сознание и думаю: «Что делать? Куда идти? Ноги же отнялись».
Пошёл в парк, сел на скамейку. Воздух волшебный! Никого нет, птицы поют. Как будто я в раю, и мне всё лучше, лучше и лучше. Уже лучше некуда! «Значит, — думаю, — сейчас познакомлюсь с красивой женщиной».
Только подумал — из-за кустов выходит снежный человек. Три метра ростом. Голый! Самец, значит.
И он ко мне приближается, всё ближе и ближе. А вокруг — никого. Один волшебный воздух, и в небе мигает светящаяся точка. И эта точка всё ближе и ближе. Летающая тарелка. Приземлилась рядом, номера нет — неопознанная. Из тарелки выходит рахит — ушки поросячьи, мордочка синяя, голый. Без шерсти, без признаков пола. Где у нас верный признак, у него ничего нет. Не дай бог кому такое повстречается.
Рахит идёт к снежному человеку. Снежный говорит ему — голос высокий, тонкий, самка, значит. Говорит:
— Здорово, братан! Что это вы с людьми не входите в контакт?
— Да ну их в редьку! — отвечает рахит. — Какие-то они тупые, недоразвитые… — Это он про нас говорит. — Читают мало, книги у них дешевле водки, культура содержится по остаточному принципу, как проститутка. От этого они всё тупее и тупее. Думают чем угодно, только не головой.
У меня аж дыхание от злости перехватило. Хотел камень найти и врезать ему между ушей, чтобы понял, какая у нас высокая культура. Но он вдруг спрашивает снежного человека:
— Ты-то сам почему не даёшься им? Они тебя столько лет ищут.
Снежный почесал голову, живот. Немытый он какой-то, самец, значит.
— А о чём с ними говорить? Им главное — поесть, поспать, выпить. Выпить, поесть, поспать. И с кем говорить? Кто не педофил — тот взяточник; кто не под следствием — тот в розыске; кто не в розыске — тот строит дачу в заповеднике. И всё у них за деньги. В медицине за всё, кроме клизмы, платить надо. Природу губят. Одно слово — алкоголики.
Меня как заколотит всего: «Это мы-то алкоголики?! Тварь ты таёжная! Поговорить тебе с нами не о чем? А с рахитиком есть о чём? Двойные стандарты, да?»
Нашёл камень, размахиваюсь. Тут рахит говорит:
— Наверное, это проект, с человечеством, мы закроем — денег уже нет. Разворовали всё.
— У вас-то откуда воровство? — спрашивает снежный.
— А с Земли занесли. Вся зараза от них.
Вдруг вспышка какая-то, и оба исчезли. Я скорее назад, в санаторий. Навстречу лечащий врач идёт, улыбается. И тут меня осенило: «Это же была галлюцинация. Натуральная галлюцинация!» И сразу — гора с плеч, чувствую, мне всё лучше и лучше. Говорю:
— Доктор, ни в жизнь не догадаетесь, что я сейчас видел. То, чего быть не может!
— Нет, — сказал тот, — они прилетают.
— Да вы что?
— Да. Ещё три дня будут прилетать.
— Неужели?
— Да. Ещё дня три-четыре попринимаете то, что я прописал, тогда они перестанут прилетать. Скажите спасибо, что у вас лёгкая форма алкоголизма. При тяжёлой — они бы вступили с вами в контакт.
Сказал, грустно смотрит и не уходит.
«Что он такой грустный? — думаю. — И никак не уходит».
И вспомнил — врачи любят, когда им деньги дают.
Дал я ему сто фунтов стерлингов, и он ушёл.
Сел я в беседке, и сразу рахит перед глазами: «Думают чем угодно, только не головой». Тогда я нарочно стал думать головой.
«Во-первых, — думаю, — откуда у меня сто фунтов стерлингов? Отродясь их не было. Во-вторых, если пить, как лошадь, можно войти с ними в контакт и догнать по развитию всех — и лошадей, и рахитов».
Сто процентов, что догоним! Чувствую, голова работает ясно, мощно. Догоним! Пить чуть поменьше, думать чуть побольше — и догоним. И не забыть забрать у врача сто фунтов стерлингов. Что было, не вернёшь… И не надо!
