Иван-Царевич проснулся на болоте в остатках вчерашнего пикника. Над камышами порхала мошкара, а по широкому небу свежий летний ветерок гнал небольшое стадо облаков. Припекало.
— Проснулся, — услышал он недовольный голос Царевны-Лягушки. — Позорище ты мое.
Иван с большим трудом повернул голову.
— Э-э… Э? — спросил он, пытаясь сфокусироваться на хмурой зеленой мордашке. Не получалось. Лягушек все равно было две.
— Как родителям в глаза теперь смотреть, не знаю. Мало того, что тянул со знакомством, — говорила она, подскакивая поближе. — На меня все болото косилось. Незамужняя, а икру откладывает. Что соседям думать?
— Не знаю… — промычал царский сын.
— Не знает он. Напился, как свинья, папе хамил. — Она ловко перехватила языком нацелившегося Ивану в лоб комара. — А дети где? Ты куда их утащил? — холодная лапка тюкнула его по лбу. — Где икра, я тебя спрашиваю?
Иван-Царевич перевел взгляд на недоеденный бутерброд с россыпью золотистых шариков на белой простыне масла и со стоном закрыл глаза.