Пусть никто не плачет, не рыдает,
Слабостям в любви пощады нет —
Чувств моих сегодня заседает
Революционный комитет.
Заседатель-память, обвиняй:
Можно ли в дешевое влюбляться?
Здесь не равнодушный нагоняй,
Здесь — расстрел без всяких апелляций.
Заседатель-детство! Скажешь всем,
Кто обидел сказку? Кто предатель?
Всхлипывает громко не совсем
Совершеннолетний заседатель.
Заседатель-старость! Объяви —
До секрета счастья мы дознались?
Панораму разверни любви,
А не поликлиники анализ…
Я еще в годах двадцатых знал,
Бегая по юности просторам,
Что наступит этот трибунал
С точным, беспощадным приговором.
Скоро ль будет счастлива земля?
Не в торжественном, священном гимне,
А со мной все горести деля,
Партия моя, скажи мне!
Как ты вычерпаешь, комсомол,
Бездну человеческого горя?
Суд на совещание ушел…
Мы сидим и мерзнем в коридоре.
То сразу отметил меня комсомол.
В коляске лежал, соску смачно сосал,
И крепко в ручонке значок зажимал.
Следил за развитием мой комсомол.
И шел по пятам, когда в школу пошел.
Стремился скорей в свои сети поймать.
Пока не сказала однажды мне мать.
-Сынок! Согрешила. Прости дорогой!
Теперь комсомол есть твой папка родной!
Никак не могла тебе раньше сказать,
Придется тебе самому выбирать.