В багряном океане, где небо молчит,
как свинец перед бурей,
стоит она — не женщина, не богиня,
а сама суть разрывающегося сердца мира.
Конь ее — пламя, застывшее в плоти,
алый, как первая кровь на снегу,
как последний закат перед вечной ночью.
Грива его — пожар, пожирающий горизонт,
копыта — гром, что еще не родился,
но уже дрожит в костях земли.
Она в чёрном, как бездна между звёзд,
плечи широки, словно крылья судьбы,
что ещё не расправились.
Чёрные очки скрывают глаза,
но в них — война. Не та, что с мечами,
а та, что рождается в тишине,
когда любовь вдруг перестаёт быть любовью
и становится необходимостью уничтожения.
Не хватает рожек?
Они уже там — невидимые,
выточенные из первого предательства.
Они растут из висков, когда она поворачивает голову,
и воздух вокруг сворачивается в спирали боли.
Не хватает крыльев?
Они за спиной — огромные, туманные,
сотканные из дыма сожжённых городов,
из шёпота матерей, потерявших сыновей,
из слёз, которые никогда не упадут на землю.
Они не машут — они дышат.
Медленно. Тяжело.
Как предчувствие, которое невозможно отменить. Она едет.
Не скачет — плывет сквозь красное ничто.
Поле вокруг — не трава, не земля,
а застывшая кровь поколений,
что еще не пролилось.
Каждый шаг коня — это новая рана на теле времени.
Каждый ее вздох — приказ,
который отдается в сердцах тех,
кто еще не знает, что уже избран. В ее молчании — все войны сразу.
Троянские костры и ядерные вспышки,
мечи викингов и дроны в ночном небе,
ярость влюбленного и холод стратега.
Все это собрано в одной линии ее губ —
тонкой, как лезвие, прекрасной, как грех.
Она — Война в женском обличье.
Не грубая, не мужская.
Иная.
Та, что начинается с поцелуя
и заканчивается пустотой.
Та, что заставляет миллионы вставать
и идти умирать за идеалы,
которых они никогда не понимали.
За ней не пыль — пепел.
За ней не тень — забвение.
В её руках нет оружия.
Оружие — она сама.
И когда она наконец снимет черные очки,
мир увидит, что ее глаза — два красных солнца,
что взошли одновременно
и больше никогда не зайдут.
Тогда расправятся туманные крылья,
прорвутся сквозь ткань реальности,
и небо станет алым, как ее конь.
Тогда родятся рога —
коронованные болью всех,
кто любил и потерял. И в этот миг
мы все поймем:
она не пришла.
Она всегда была здесь.
В каждом сердце.
В каждом «я тебя люблю»,
что таило в себе «я тебя уничтожу».
Всадница Апокалипсиса.
Война.
Прекрасная.
Непобедимая.
Вечная. Она смотрит на нас.
И мы уже скачем за ней.
Я ненавижу тебя, сука.
Ты приходишь в платье из человеческой кожи,
на коне, выкрашенном в цвет свежей крови.
Твои волосы — пепел городов,
твои очки — два чёрных экрана,
где вместо глаз — только цифры убитых. Ты не всадница.
Ты — болезнь.
Ты — когда мать перестаёт узнавать сына в гробу.
Ты — когда дети учат слово «обстрел» раньше, чем «мама».
Ты — когда любовь превращается в ненависть,
а ненависть — в профессию. Ты пожираешь всё:
юность, надежду, смех, будущее.
Оставляешь после себя только красное поле,
где даже ветер пахнет железом и говном. Я видел, как ты улыбаешься,
когда молодые парни кричат «за родину»,
а потом молчат в земле.
Я видел, как ты гордо восседаешь на своём красном коне,
пока где-то в подвале девчонка держит на руках мёртвого брата
и не может заплакать — слёзы закончились. Ненавижу тебя.
Всем, что еще осталось во мне человеческого.
Пусть сгниют твои туманные крылья.
Пусть твои невидимые рога треснут и провалятся в череп.
Пусть однажды твой черный плащ загорится
от настоящего, человеческого огня. Я не поэт.
Я просто тот, кто тебя ненавидит.
И таких, как я, становится все больше. Мы не будем скакать за тобой.
Мы будем ждать.
И когда ты снова явишься в своём красивом чёрном наряде —
мы плюнем тебе в лицо.
Кровью.
Своей и твоей.
Всадница Апокалипсиса. Война
© Илья Колоянов 65
