Окрылённая таинством счастья — душа
не предвидела курса расчётливых ритмов,
и летела навстречу к нему — сгоряча,
в вере горькой и нитях натянутых нервов.
И в дыхании дня, в голосах, в тишине,
Я нашла свой покой, где затихла вся боль.
Только песня ветров: «Ты не бойся, иди…»
И дыханье весны прикоснулось к щеке.
А в гранитовых зорях немой тишины
благородство сложило с себя атрибуты,
самомненьем скрывая поток смрадной лжи
словно к вечности боком, каким — то примкнуто.
И в дыхании дня, в голосах, в тишине,
Я нашла свой покой, где затихла вся боль.
Только песня ветров: «Ты не бойся, иди…»
И дыханье весны прикоснулось к щеке.
Орхидеи завяли на грани разлук,
покосились дома в городах и уездах,
а на сводных причудах империи зла
рисовали три буквы в клоачных подъездах.
И в дыхании дня, в голосах, в тишине,
Я нашла свой покой, где затихла вся боль.
Только песня ветров: «Ты не бойся, иди…»
И дыханье весны прикоснулось к щеке.
Ущемлённое завтра не знало вчера,
и не ведало даже смиренных объятий
только ныло под ложечкой, как — то с утра,
и мерцали слова горемычных заклятий.
И в дыхании дня, в голосах, в тишине,
Я нашла свой покой, где затихла вся боль.
Только песня ветров: «Ты не бойся, иди…»
И дыханье весны прикоснулось к щеке.
Обуздай эту тьму, Всемогущий Творец,
если ты всемогущ, и всесилен, как пишут,
но молчит атмосферный поток тишины…
Нас уже в небесах по эпохам не слышат.
С верой сильной, где свет, а не нити тревог,
Я иду по пути, без ошибок, сгоряча.
Теперь я знаю, где смысл, где мой верный итог.
Окрылённая смыслом, моя душа