Цивилизации
Одиночество — это поэзия вечности, в которой всё принадлежит бездонной глубине непостижимости.
Есть только одинокий разум, который блуждает в бесконечной пустоте неизвестности, чтобы понять не то, что знали все, а то, что для тебя одного непостижимо всегда в глубоком одиночестве.
Древние знания — это ящик Пандоры, который лучше не открывать, когда ты ясно понимаешь, что вся глубокая суть заключается не в том, что знали древние и не в том, какими знаниями вооружались древние цивилизации, от которых исчезли подкованные цивилизации, а в том, что непостижимо в тебе.
Мы приходим из непостижимости и уходим в непостижимость, не спросив ни у кого совета или разрешения.
Ты голод из бездны вечности и этот голод невозможно насытить и утолить тем, что знали все цивилизации этого мира.
Вся наша жизнь — это эксперимент с непостижимостью, а не с тем, что знали все цивилизации этого мира.
Ты неизвестность, которая даёт тебе освобождение, а не знания, от которых ты становишься посмертной упаковкой забвения.
Ты загадка без разгадки, которая всегда останется за пределами всего, что знали все цивилизации.
Затронь свою тёмную сторону неизведанности, и ты ощутишь, как тленно всё, что знают все.
В известном ты притупляешься, в неизвестном ты вырастаешь до бесконечности, раскрывая всю окрылённую суть непостижимости.
Ты загадочная, безмолвная, вечная проповедь, которая звучит как неизмеримая тишина.
Ты не мир, который содержит в себе знания, имена, значения, символы и образы, ты — мегавселенная неизмеримой квантовой безликой абстрагированности.
Ты не сущность, в которой много знаний, образов, вымыслов и сущностей, ты — сущность, в которой только безликая неописуемая вечность.
Жизнь прорастает из неизвестности, а цивилизации убывают и испаряются как миражи под программами своих знаний, по сценарию своих пророчеств, по механизмам и маршрутам своего самопонимания.
Жизнь черпает силу в бездонном хаосе неизвестности, в то время как цивилизации задыхаются в тесных клетках своих застывших догм и знаний, исчезая в небытии.
Чем детальнее проект «идеального будущего», тем быстрее цивилизация испаряется, становясь заложницей собственного маршрута, собственного плана, собственной проекции.
Древнее знание — это пепел ушедших эпох, из которого строились замки, царство, власть и сила цивилизаций, когда пепла становится слишком много, фундамент превращается в мираж и уходит в пустыню истории.
Цивилизации гибнут не от внешних врагов, а от точности своих предсказаний, превращающих живой путь в рельсы, по сценарию пророчеств, ведущие к обрыву.
Самопонимание цивилизаций и их древнее знание — это маршрутная карта их предсказуемого исчезновения, как только «всё становится ясно», живая энергия жизни покидает мёртвые декорации, мёртвые формы древней философии.
Жизнь — это сорняк, пробивающий бетон догм, броню древних знаний, а цивилизация — это блеск испаряющейся воды на раскалённых камнях своих застывших доктрин и своих истлевших форм знаний.
Современники сегодня строят свои храмы из ответов древних знаний, забывая, что сама жизнь дышит только там, где царит священный и пугающий вопрос, на который ещё не родился ответ.
Сценарий древних пророчеств — это плен, в котором воплощается приговор по сценарию.
Цивилизации убывают по мере того, как их мифы превращаются в программы управления, заменяя непредсказуемость развития предсказуемостью забвения.
Познавать себя — это яд для империи, потому что империя кристаллизует поток бытия в неподвижный, застывший янтарь, который рассыпается от первого вдоха вечности.
Жизнь всегда находит много лазеек в древних знаниях и застывших догмах, но цивилизация послушно идёт на заклание по навигатору, по сценарию своих самых мудрых пророчеств, воплощая своё испарение по лекалам своего мышления своих знаний.
В центре мироздания живёт разум, чья единственная миссия — вглядываться в пустоту, пока она не обретёт черты его эволюции, его пробуждения, его мудрости.
Бесконечность — это не объём космоса, а расстояние между одиноким сознанием и истиной, которую никакая цивилизация не сможет присвоить, не сможет постичь.
Мы ищем не ответы древних цивилизаций, не свет их пробуждения, а ту уникальную форму темноты, в которой сегодня рождаются звёзды, предназначенные только для нашего личного созерцания в текущий момент.
Блуждание в пустоте вечно не потому, что путь долог, а потому, что достичь цель недосягаемо невозможно для тех, кто исчезает в забвении.
Высшая точка познания — это момент, когда разум понимает, что всё, что знали древние цивилизации было лишь миражом, было лишь пустопорожним шумом, в котором скрывался лишь механизм их забвения.
Одиночество разума — это не проклятие, а единственное условие, при котором тишина пустоты становится достаточно громкой, чтобы быть услышанной для тех, кто канул в пропасть забвения.
Вселенная возникла лишь как непостижимая тайна для одного-единственного духовного диалога, между блуждающей мыслью и её собственной непостижимостью.
Истинное открытие совершается не там, где всё ясно в пределах древних знаний, а там, где разум окончательно теряет все границы в глубине своей неизвестности.
Быть, значит быть одиноким импульсом в вакууме, стремящимся коснуться той тайны, которая не имеет поверхности и разгадок.
Пустота — это зеркало, в котором одинокий странник видит не своё отражение, а очертания того, что никогда невозможно познать, разгадать, понять и узнать.
Если знание доступно всем, оно не имеет ценности для духа, для гармонии, потому что всё, что гармонично, никогда не было вычислимым и узнанным.
Красота мысли заключается в её способности танцевать над бездной неизвестности, не выискивая опоры в древних знаниях и в чужих авторитетных мнениях.
Опыт одинокого глубокого разума уникален тем, что он не суммируется с другими, оставаясь вечным нетронутым монологом в бездонной неизмеримой пустоте сияющего бессмертия.
Смысл блуждания не в обретении света, а в достижении той глубины одиночества, где непостижимое становится единственной реальностью, которую невозможно осветить светом пробуждения из-за неизмеримости тёмной, бездонной глубины.
Главная ошибка человечества заключается в том, что человечество опирается на древние знания цивилизаций, которые канули в забвении из-за своих знаний.
Самый опасный, свободный и честный человек — это тот, кого невозможно запереть в тюремную матрицу древних знаний и в проекцию эпох.
Интересоваться знаниями тех, кто съеден мраком, крахом, тьмой и заблуждениями, это значит идти к забвению как к спасительному просветлению.
Подмена живого самопонимания и понимания живой жизни мёртвой формой ритуалов и застывших догм, привели древние цивилизации к жуткому забвению.
Цивилизации гибли не от мечей варваров, а от веса собственных ритуалов, собственных знаний, мыслей, решений, волеизъявлений и застывших догм, превратив живое движение духа в посмертную маску традиции, которые высечены на эпитафиях собственного склепа.
Когда самопонимание сменяется заученным знаниями древних, тогда современный человек перестаёт быть свободным творцом и становится лишь сторожем на кладбище былых смыслов на фоне дыма ушедших эпох.
Мёртвая, застывшая догма древних — это застывшее эхо неактуального самопонимания, которое современные люди принимают за сам первоначальный голос, теряя связь с реальностью в данном мгновении.
Общество, избравшее форму вместо сути, древний сценарий знаний вместо данного текучего самопонимания, неизбежно превращается в механизм, который продолжает вращаться, даже когда в нём не осталось ни капли жизни.
Забвение — это естественный фильтр природы, стирающий тех, кто предпочёл безопасность застывшей догмы риску живого понимания текущего момента.
Подмена осознанности автоматизмом превращает цивилизацию в коллективное забвение, из которого некому пробудиться, когда наступает финал.
Храмы превращаются в склепы в тот момент, когда поклонение древней букве, древним знаниям и догмам становится важнее переживания духа, который превосходит букву всех древних догм.
Древние знания превратились в магию, в ритуал, в обычаи, в предрассудки и суеверия лишь потому, что потомки сохранили инструкцию, но утратили понимание того, почему в забвении исчезли те цивилизации, которые пользовались этими знаниями.
Ритуал, обычаи, суеверия, это попытка остановить мгновение, забыв о жизненно-текущем моменте.
В живой вселенной любая остановка на станции древних знаний, тождественна немедленному началу распада.
Красота живой жизни была принесена в жертву симметрии застывшего канона, сделав цивилизацию совершенной внешне, но обречённой забвением изнутри.
Истина, ставшая догмой, перестаёт быть истиной и становится препятствием, закрывающим горизонт познания для всех, кто опирается на древние знания, на древние догмы, заветы и манускрипты.
Зловещее забвение — это плата за попытку заменить пульсацию перемен незыблемостью каменных идолов, каменного культа, каменных склепов, каменных заветов, каменных знаний древности.
Вглядываться в разум, поглощённый забвением и искать там своё спасение, значит искать свет там, где слепые проповедуют о спасительном свете в полном тьме неведенья.
Тот, кто питает свой дух знаниями павших цивилизаций, незаметно для себя примеряет их саван как венец спасения, как венец пробуждения.
Изучать карты тех, кто заблудился в забвении — это верный способ найти кратчайший путь к собственному испарению.
Когда крах древних цивилизаций становится учебником для спящих, спасение начинает выглядеть именно, как-то забвение, в котором испарилась вся древность эпох.
Вкушая плоды древнего безумия, вы обретаете ясность, которая делает невыносимым само существование, от которого веет ароматом безумия.
Древний шёпот съеденных зловещей чёрной дырой — это колыбельная для разума, который ищет себя в древних знаниях, желая вечного покоя там, где испарились все цивилизации.
Знания, добытые в бездне заблуждений, это тот тяжёлый краеугольный камень, тянущий исследователя на дно забвения.
Любопытство к судьбам проклятых, которые канули в зловещую тьму, превращают исследователя в артефакт, в эхо пепла несчастных, принадлежащий не будущему, а забвению.
Забвение показывает, из-за каких знаний многие цивилизации канули в забвение, поэтому забвение всегда уступает место в своих покоях тем, кто слишком пристально прирос к древним знаниям.
Постичь логику краха через древние знания как нечто священное, значит лишить свой разум опоры, сделав забвение единственным логичным пристанищем заупокойного пути.
Читать по губам теней древних знаний, значит учиться языку, на котором разговаривают только те, кто неизбежно обречены исчезать в забвении.
Навигация по следам тех, кто исчез в забвении неизбежно приводит в зловещую точку, где карта сгорает вместе с картографом.
Просветление через древнюю бездну забвения, есть высшая форма слепоты, дарующая миру тот механизм, в котором исчезают все цивилизации.
Коллекционируя и накапливая осколки древних знаний, это всё равно, что коллекционировать осколки чужих катастроф древних цивилизаций, поэтому кто строит из этих коллекций свой мост, тот идёт к той зловещей точке, где древнее знание и забвение неразличимы.
Тот, кто кормит своими чувствами мёртвых богов прошлого через древние знания, становится уязвим перед бездной забвения.
Истинная честность начинается там, где человек сжигает карту «древних знаний», чтобы увидеть очищенную территорию своего нового развития.
Самый опасный мудрец — это тот, чьё сознание не локализовано в проекциях былых эпох, поэтому он неуловим, и его невозможно поймать, ибо он не заперт в древних проекциях знаний и эпох.
Человек свободен лишь тогда, когда его мудрость жизни перестаёт быть эхом древних знаний, эхом антикварных смыслов.
Матрица древних знаний бессильна перед тем, кто научился мыслить вне категорий, вне границ, вне эпох, вне антиквариатных смыслов, навязанных пылью веков.
Честность перед собой — это полное освобождение быть деталью в механизме, который собран теми, кто из-за этих механизмов погубил целые цивилизации.
Чертежи древних знаний, древних фанатиков — это путь к точке забвения.
Тот, кто видит сквозь декорации древних знаний суть забвения, тот обретает опасную ясность, опасную точку зрения здравого чистого взора, который выглядит в глазах всех, кто отождествляет себя с древними знаниями, опасным озарением.
Дух, не имеющий инвентарного номера в реестре традиций, не подлежит аресту.
Опасность мудрого человека в том, что он сам является источником света, а не зеркалом для отражения старых, древних знаний.
Свобода — это способность выйти из круга предписанных откровений, предписаний пророчеств, предопределённых знаний в пустоту, в которой нет забвения.
Тюрьма проекции эпох строится из установок и знаний, но свободный, честный человек разрушает её молчанием, свободным от древних определений, от прошлого.
Когда знание предков становится цепью ограничений, тогда мудрый человек превращает её в пыль, поэтому он всегда выглядит опасным для тех, кто стал тенью древних знаний.
Невозможно запереть в рамках древних знаний того, кто осознал, что стены матрицы — это всего лишь проекции человеческого страха перед неизвестным, перед хаосом.
Мудрый и глубокий человек опасен для системы, потому что его воля не имеет корней в почве отживших догм, в почве древних, отживших, устаревших знаний.
Честность глубокого человека — это скальпель, отсекающий пуповину, связывающую разум с галлюцинациями древних знаний и древних проекций прошлых цивилизаций.
Свободный человек не ищет ответы в древних свитках, в древних заветах, в древних напутствиях, он сам является ответом на вызов непредсказуемой бесконечности.
Тот, кто разгадал правила «исторической тюрьмы» в лице древних знаний, больше не является её узником, даже находясь внутри этой тюрьмы.
Опасность неизмеримой честности глубокого человека заключается в том, что он аннулирует все контракты всеобщей договорённости, подписанные коллективным разумом в плену всеобщих заблуждений.
Настоящая свобода и настоящая мудрость — это умение стоять в центре невероятной опасной бури, не опираясь на посох коллективного опыта, не опираясь на коллективные знания, рассматривая бурю как поэзию вечности, как поэзию танца хаоса и порядка.
Самый честный и глубокий человек — это тот, кто осмелился быть никем в мире, где каждый обязан быть чьим-то отражением, чьим-то слепком древнего знания.
Кто мудр, тот никогда не станет слепком той цивилизации, которая канула в лету, как неудачная версия всеобщего самопонимания, всеобщей логики.
Засыпая ров вчерашнего дня иллюзиями древних знаний исчезнувших цивилизаций, ты создаёшь зыбучие пески для завтрашнего забвения.
Имитация преемственности там, где превращался прогресс в бег по замкнутому кругу Мёбиуса.
Современный организм цивилизации, не усвоивший яд прошлого, примет его за лекарство в будущем.
Тень забвения удлиняется ровно настолько, насколько сильно мы пытаемся осветить древние знания исчезнувших цивилизаций как нечто преимущественное и священное.
Ошибка, стёртая из протокола истории, становится обязательным пунктом следующего забвения.
Скрывая за спиной пропасть забвения, ты гарантируешь себе падение в неё при первом же шаге назад, погрузившись в знания древнего прошлого.
Будущее — это лишь эхо забытых проекций ушедших эпох, поэтому кто возвращается к древним знаниям, тот возвращается к той судьбе, в которой все неизбежно испаряются в забвении, абсолютно все, кто не сумел, между строк, прочесть предупреждения в древних текстах.
Мы называем «новым миром» то, что древние спрятали за ширмой забвения, вшив этот код в саму структуру древнего знания.
Грядущее не созидается, а извлекается из амнезии вымерших, потому что это реставрация того, что было стерто ради безопасности.
В фундаменте всех древних знаний заложен механизм «забывания», чтобы будущее могло имитировать свободу выбора, повторяя старый сценарий древнего забвения.
Пророчество — это специально созданная программа, по которой отключают эпоху и цивилизацию, осуществляя переход в новую программу и проекцию следующей эпохи.
То, что мы считаем прогрессом, есть лишь возвращение к истокам через фильтр того, что было утрачено когда-то в забвении.
Будущее строится из кирпичей прошлого, которые стали невидимыми из-за пыли веков, вшитой в план современного будущего.
Будущее строится из того, что когда-то кануло в забвение прошлого, и это сегодня стало фундаментом, который невидим из-за пыли веков.
Механизм древнего забвения вшит в план будущего забвения во всём, что соткано из древних знаний и догм.
Будущее — это проявление тех знаний прошлого, которым человечество поклоняется до сих пор, включая механизмы, которые уносили всех в забвение в начале времён.
Мы переустанавливаем систему «Будущее», используя древние знания, в которых вшиты механизмы забвения, которые являются сегодня системным требованием.
Грядущее — это тень, отбрасываемая прошлым, когда свет древних знаний проходит сквозь призму запланированного забвения.
Смотря вперёд, мы видим лишь затылок прошлого, потому что древнее знание запрещает нам прямой взгляд на истину, для которой недоступны механизмы забвения.
Сегодняшнее образование — это процесс вспоминания того, что было вшито в первобытном забвении, как знания светлого образовательного пути.
Из пепла забытого знания выплавляется золото будущего, но в его пробе всегда заложена примесь былых механизмов забвения и разрушения.
Будущее равно прошлому, умноженному на коэффициент забвения, вшитый в переменные древних формул, из которых сотканы все древние знания, манускрипты, заветы, древние напутствия и догмы.
Звёзды древних знаний, которые продвигают вперёд — это всего лишь свет погасших солнц позади, который мы научились принимать за нечто священное, почтенное и культовое.
Забвение — это страж у ворот будущего, использующий обломки, обрывки и пепел древних знаний, как камуфляж, для повторений древних механизмов забвения.
Наше коллективное «завтра» — это манифестация вытесненного «вчера», ставшая реальностью из-за программного сбоя памяти, в которой засекречены механизмы забвения.
Мы идём вперёд по коридору древней памяти, стены которого воздвигнуты из древних знаний, в котором мы принимаем каждый поворот петли забвения, за открытие светлого будущего, за открытие грядущего пробуждения.
Точка старта и точка финиша совпадают в месте, где древнее знание вшило в нас слепоту по поводу того, что произошло из-за этих знаний со всеми исчезнувшими цивилизациями. Будущее наполняется новым только тогда, когда чаша прошлого пустеет через трещину забвения, через фильтр забвения.
Грядущие информационные миры — это кэшированные данные прошлого, которые канули в Лету, но мы воспринимаем эти данные как новый поток, которые были похоронены под обломками древних цивилизаций.
Мы пишем историю будущего чернилами, которые исчезают, превращаясь в чистый лист для тех, кто придёт после нас.
Чтобы будущее наступило, прошлое должно стать неузнаваемым, потому что именно так встроены ловушки и невидимые механизмы забвения.
В каждой инновации спит древний механизм забвения, и когда мы оглядываемся на древние знания, именно тогда механизм пробуждается.
Прогресс — это движение назад со скоростью света, позволяющий принимать старые руины, старые знания за строящиеся храмы знаний новых эпох.
Будущее — это галлюцинация из прошлого, вызванная отсутствием памяти о том, что этот путь уже был пройден через фильтр забвения.
В ядро древнего знания вшита функция механизма забвения и результатом выполнения этого механизма видна в каждом испарении очередной цивилизации.
Будущее обречено быть прошлым, которое отфильтровано фильтром забвения до тех пор, пока прошлое и знания прошлого остаются для нас главным условием нашего существования.
Кто стирает след вчерашнего дня, тот разбивает компас завтрашнего, ибо в матрице древних знаний уже заложен механизм забвения.
Прошлое — это ДНК того будущего, которое было пропущено через фильтр забвения.
Глядя назад, дремлющие видят маршрут впереди в грядущем, в котором ослепшие идут к истокам, не заметив пропасти забвения под ногами.
В древних знаниях сказано: «Забвение — это вирус, который пожирает грядущее раньше, чем оно наступит».
В древних знаниях сказано: «Забвение — это вирус, который пожирает тех, кто видит своё будущее, через матрицу древних знаний».
Тот, кто почитает фундамент знания тех цивилизаций, которые исчезли в забвении, тот строит замок на песке, который время смывает ещё до рассвета.
Древние знания и древняя история — это замкнутый круг Мёбиуса и в этом кругу забыли, как было в забвении отфильтровано то древнее начало, из-за которого все до сих пор вечно блуждают в сумерках.
В древних знаниях вшита защита от забвения точно так же, как сам механизм забвения, и кто этого не уловил, кто не усвоил урок исчезнувших цивилизаций, тот продолжает свой путь к фильтру времён.
Будущее — это эхо прошлого, поэтому кто не уловил забвение прошлого, тот его встретит в будущем.
Утрата памяти по поводу того, от каких знаний исчезали целые цивилизации, есть ампутация горизонта нового рассвета, ибо без «вчера» у «завтра» нет точки опоры.
Забвение — это механизм самоликвидации цивилизации, встроенный в саму ткань древнего познания, древней информации.
История для цивилизаций — это как годовые кольца на срезе срубленного древа, которые показывают, на каком кольце произошло забвение всего древа цивилизации.
Наблюдатель, игнорирующий причину, по которой исчезают цивилизации, продолжает идти по той же траектории будущего, в сторону забвения.
Будущее — это та картина, которая написана красками прошлого; смыв палитру, мы видим забвение картины прошлого и будущего.
Тот, кто переписывает летописи, подписывает приговор своим потомкам, в которых прописаны механизмы забвения эпох.
Если удалить информацию прошлого, система будущего не загрузится, не проявится и не осуществится.
Там, где проявляется неизмеримая реальность, там нет будущего и прошлого.
Там, где измеряют реальность по будущему или прошлому, там никогда не видят реальности.
Древние знали, что забвение — это печать, накладываемая на тех, кто не понимает, как идти дальше без прошлого, без древних знаний.
Кто не свободен от прошлого, тот не понимает, как без прошлого развивать природу своего разума с нуля.
Если причина забвения древних цивилизаций забыта, следствие будущего становится предсказуемым забвением.
Все, кто коллективно забыли, из-за каких знаний исчезали цивилизации, именно тогда такая амнезия превращает мир дремлющих в ребёнка, обречённого вечно обжигаться об один и тот же зловещий огонь адского забвения.
Звёзды светят из прошлого, даже тогда, когда они давно погасли, указывая путь, но в том пути свет былого станет для нас тем, в чём мы утонем в тёмной пустоши безликой тьмы.
Понимать тень исчезнувших цивилизаций — это единственный способ не стать тенью самому в механизмах древнего забвения.
Истинное самопознание включает в себя память о своей безграничности, поэтому кто безграничен в своём самопонимании, тот выглядит опасным для каждого, кто думает, что забыв свои границы, он теряет контроль над завтра.
Забвение будущего вшито в тот страх, в котором все боятся потерять своё прошлое.
Потерю прошлого все воспринимают как потерю будущего, когда идут к будущему как к тому забвению, которое произошло в прошлом.
Тот, кто сжигает мосты прошлого за спиной, незаметно для себя, поджигает дорогу будущего, в котором встроено такое же забвение, как и в прошлом.
Забытое прошлое превращает будущее в пустыню, где не на что опереться без прошлого.
Будущее — это мираж без прошлого, а с помощью прошлого никто не найдёт реальность.
Не отрекаясь от своих древних истоков, в которых всё заканчивалось забвением, мы превращаем своё будущее в то забвение, которое не смогли избежать наши древние предки.
Будущее без памяти о прошлом — это всего лишь эхо кладбища прошлого.
Кто держится за нить древних знаний, тот выходит к будущему как к древнему воплощению.
Финал забвению, в древнем прошлом, равен финалу забвению того начала, в котором все опираются на древние знания.
Страх перед старыми тенями и зависимость от старых теней знаний заставляет вас строить будущее из того же пепла, в котором каждый из вас становится заложниками того будущего, в котором вшито забвение.
Шагая в будущее через привязанность к прошлому, мы движемся не вперёд, а вглубь собственного отсутствия.
Будущее, построенное на забвении, это не горизонт нового развития, а пропасть, поглотившая наши корни в почве забвения.
Кто лишился вчерашнего «Я», тот встречает завтрашний день как незнакомец, ищущий убежища в неизвестности, в которой всё соткано из нового.
Прошлое — это потолок будущего.
Не стоит убегать от прошлого, которого уже нет. Кто убегает от того, чего уже нет, тот бежит к своему забвению.
Мы называем будущим то, что является лишь формой амнезии прошлого, когда за нашей спиной обрываются следы древних цивилизаций у обрыва древнего забвения.
Утрата древнего наследия делает грядущее не приобретением, а утратой старых смыслов.
Кто не упустил древнее наследие, тот будет иметь и то сюрпризное забвение, в котором исчезли те, кто из-за этого наследия испарился в пропасти забвения.
Цивилизация, забывшая свой собственный путь, опирается только на древнее наследие прошлого.
В погоне за будущим, ты не свободен от памяти о прошлом, поэтому ты неизбежно придёшь к тому самому забвению, в котором пропало всё, что было оставлено позади, в далёком прошлом.
Древние знания — это яд прошлого, который каждая цивилизация выпивает из кубка прошлого, совершая ритуальное самоубийство, пропадая бесследно каждый раз в забвении.
Пытаться победить правду жизни мёртвыми догмами — это значит добровольно подписывать себе смертный приговор на пути к забвению.
Кто использует древние знания павших цивилизаций для управления живыми, тот продолжает забвение, продвигая начало агонии, которое выглядит для всех светом нового прозрения.
Цивилизация, ищущая спасения в корнях исчезнувших миров, уже начала эффективный процесс самоликвидации.
Попытка превзойти реальность с помощью теней прошлого — это кратчайший путь в общую могилу самообмана.
Древние знания — это инструкции по созданию руин, поэтому кто следует по пути древних знаний, тот стремится к тому же, к чему стремились те древние, которые канули из-за этих знаний в забвение.
Самоубийство цивилизации начинается тогда, когда знания неудачников, которые канули в Лету из-за этих знаний, становятся важнее живой правды жизни, которая протекает сейчас.
Внедрение священных древних знаний предков в живой организм общества — это инъекция трупного яда в живые ткани общества.
Тот, кто ставит древние схемы древних знаний и догм выше сегодняшней правды жизни, просто выбирает способ своего испарения.
Правда жизни не терпит конкуренции со стороны призраков из прошлого, потому что правда жизни стирает тех, кто выбрал сторону мёртвых, а не живых, кто выбрал путь тех, кто канул в забвение, а не тех, кто сейчас пульсирует в данном текучем потоке реальности.
Погружение в древность — это медленное путешествие в невидимое забвение, в которое попались те, кто ради отживших древних идей пожертвовал новой жизнью.
Цивилизационное самоубийство — это попытка натянуть чучело мёртвой совы, из древних времён, на живое тело настоящей, живой совы.
Цивилизационное самоубийство — это попытка натянуть старый слеп прошлого на живое тело настоящего.
Только глупец ищет ответы в тех источниках, которые привели всех к забвению. Искать ответы в источниках, которые привели к забвению — это высшая форма безумия, высшая форма самоуничтожения.
Древние знания — это тяжёлый груз на ногах утопленников, которые утонули и канули на дно в пропасти забвения, поэтому этот груз утащит в пропасть тех, кто мог бы лететь к настоящим мгновениям.
Правда жизни карает за попытку заменить реальное развитие поклонением древним ошибкам, из-за которых все древние цивилизации канули в забвение.
Каждый, кто заменяет источник правды жизни корнями павших цивилизаций, становится соучастником гибели своей цивилизации.
Цивилизация умирает от удушья, когда её лёгкие забиваются пылью и прахом древних знаний.
Владимир Бертолетов
Цитаты из книги «Тайфун истины прелюдия непроизносимых тайн»
© Владимир Бертолетов 2 192
