Цивилизации
Когда границы мира рушатся под весом правды, человек начинает строить крепость из своих страхов по лекалам древних знаний, лишь бы не видеть бесконечность в новом рассвете.
Спящие так долго учили, что смерть — это конец, что правда стала невыносимой для спящих, потому что в этой правде смерть — это дар бесконечности, а не финал.
Коллективное, спящее, всеобщее «Я» готово сжечь любую истину, если она делает их привычный мир слишком маленьким и незначительным, и ничтожным.
Забытые знания возвращаются к нам не как мудрость, а как кара за то, что мы предпочли не новое, а прах под ногами.
Правда нового весит больше, чем всё золото древних знаний исчезнувших цивилизаций.
Человек готов спасать свои цепи старых знаний, если ему скажут, что за дверью камеры нет потолка, нет пола, нет решёток, нет ограничений, нет дверей, нет ограждений, нет границ, а есть лишь бесконечный полёт в новое, у которого нет предела, нет конца.
Охранять свои границы от правды жизни, всё равно, что защищать тюрьму от освободителя.
Правда жизни оказалась не комнатой саркофага древних знаний, а зеркалом бесконечности, которая вызывает ужас у дремлющих от невероятного масштаба, заставляет их зажмуриться в те свои ограничения, как в тени своего спасения.
Познание того, что во всём новом мы все являемся бесконечной правдой жизни, такое понимание превращает древние знания в мелкозернистый прах, в пыль.
Новая жизнь, вне прошлого, от которой дремлющие пытаются привиться древними знаниями, никогда не была тем, от чего исчезают древние цивилизации.
Трагедия заключается не в том, что новая жизнь сейчас раскрыта, а в том, что, когда она открывается, дремлющие используют её строительные материалы для строительства удобных ограничений.
Знания древних цивилизаций — это компас, который всегда указывает на то забвение, в котором исчезли все цивилизации.
Кто пытается построить небоскрёб сегодняшних знаний на фундаменте пирамид старых знаний, тот обрекает себя на жизнь в саркофаге прошлого.
Осознание нового рассвета разума так велика и неизмерима, что в нём не могут прорасти семена старого понимания по лекалам древних знаний.
Окружая себя стенами проверенных веками древних знаний, мы видим, как каждый раз исчезают все цивилизации, которые окружали себя стенами знаний, проверенные веками.
Когда дремлющие окружают себя стенами проверенных веками знаний, они добровольно уходят в карантин от свежего воздуха непознанного, от свежего воздуха новых открытий.
Древние свитки знаний — это панцирь, который защищает слабого, но мешает сильному сбросить кожу для нового обновления, для нового развития, для новых ответов, для новой эволюции.
Нельзя вычислить алгоритм новой непредсказуемой жизни, используя мерила и линейку знаний ушедших эпох.
Понимание спящих зависит от знаний прошлого, потому что спящие боятся, что обновление сотрёт уютные мифы прошлого, уютную историю прошлого, уютные традиции прошлого.
Золото древних знаний светят так авторитетно и так ярко слепит глаза, что мы перестаём видеть свет нового рассвета указывающий путь к Богу.
Кто ищет ответы в руинах, тот слышит лишь эхо своих ограничений, принимая это ограничение за голос истины.
Кто свой ум превращает в музей старых знаний, тот лишает себя права быть лабораторией новой жизни.
Святость старого знания — это самый эффективный тормоз на пути к божественной новизне, к божественной эволюции разума.
Почитать древние знания часто превращается в предательство самого себя, кто лишил себя права на свой собственный поиск нового.
Тот, кто цитирует только мёртвых, сам становится эхом, неспособным породить живую, новую мысль.
Тот, кто идёт по отпечаткам ног исчезнувших цивилизаций, неизбежно придёт в ту же точку, где эти следы обрываются у пропасти забвения.
Пытаясь воскресить древние знания тех, кого поглотило забвение, вы превращаете свою цивилизацию в эхо, которое затихнет и упокоится в саркофагах истории по тем же вибрациям забвения.
Строя своё развитие из обломков прошлого, вы лишь воссоздаёте лишь то забвение, из-за которых остались одни обломки.
Идти по следам древних знаний исчезнувших цивилизаций, это всё равно, что добровольно синхронизировать своё измерение понимания с их измерением понимания, которое уже истекло и утратило свою актуальность.
Знание, которое не спасло своих создателей от забвения, не спасёт и вас.
Унаследовать силу древних знаний тех, кто канул в забвение, это всё равно, что примерять их сценарий ухода в забвение, становясь событием с заранее известным финалом.
Кто копирует древние знания, кто цитирует древние знания, тот отворачивается от эволюции, а кто отворачивается от эволюции, тот перестаёт эволюционировать, автоматически попадая в хищные лапы забвения.
Если великие архитекторы прошлого не смогли удержать свет своего разума, проваливаясь с забвение, то их подражатели обречены исчезнуть ещё до того, как этот свет успеет их спасти.
История — это спираль забвения, поэтому, когда ты копируешь древние знания, ты попадаешь в замкнутый круг, в котором точка старта синхронизирована с точкой забвения.
Восхищаться руинами величия древних знаний порождает цивилизацию, которая рухнет в ту же пропасть забвения.
Жизнь стирает тех, кто не вносит в эту жизнь ничего нового, поэтому жизнь всегда стирала те цивилизации, которые предпочитали мёртвую копию древних знаний, мёртвую копию древнего наследия живой новизне.
Наследовать древние знания цивилизаций, которые канули в забвение, это значит не творить новое, а наследовать их форму развития, а это значит подписывать себе такой же смертный приговор, какой себе подписала исчезнувшая цивилизация.
Когда древнее знание превращается в вашу догму той цивилизации, которая пропала в забвении, это значит открыть в своём разуме ящик Пандоры, из-за которого пропала цивилизация.
Ты не обманешь себя, ты не обманешь время, ты не обманешь законы забвения, если оденешь на себя маску погибшей эпохи.
Срок годности каждой цивилизации кроется в матрице их знаний и в матрице развития их разума.
Время обмануть невозможно, когда здраво понимаешь, что теми знаниями, из-за которых исчезли цивилизации, не сделаешь ничего путного, чтобы уцелела цивилизация твоих современников.
Копирование знаний исчезнувших цивилизаций без критического анализа причин его краха — это значит идти по кратчайшему пути к точке забвения.
На древние знания исчезнувших цивилизаций нужно смотреть как на урок, который намекает о том, как не нужно было поступать, создавать и мыслить, чтобы уцелеть.
Кто смотрит на знания исчезнувших цивилизаций как на намёк, как не нужно было создавать технологии в древности, тот понимает, почему эти цивилизации исчезли.
На пике пирамиды, где каждый мечтает быть главным, не остаётся места для фундамента эволюции разума, поэтому всё здание рушится в бездну забвения.
Организм, в котором клетки начинают бороться за право быть «главной», называется не лидером, а раковой опухолью, обречённой на погибель всего тела.
Там, где ищут возможность быть главным на планете Земля в господствующей системе, там строят не райские миры, а крепости, поэтому история об этих непреступных стенах рассказывает, как они первыми стали надгробиями тленного праха.
В битве за корону участники настолько ослеплены блеском золота и победы за наследие, что не замечают, как сама сцена их борьбы уходит в пропасть забвения.
Цивилизация держится на распределении ответственности, но когда все хотят только власти, и тогда система становится слишком тяжёлой для того, чтобы уцелела цивилизация.
Цивилизация гибнет в тот самый миг, когда вопрос «кто главный?» становится важнее вопроса «куда мы идём?»
Только глупые люди поклоняются застывшим памятникам тех, кто хотел быть главным, оставив после себя только руины.
Каждая историческая руина — это застывший памятник чему-то желанию быть главным среди тех, кого больше нет.
Борьба за главенство вытесняет таланты и оставляет лишь бездарных рабов, поэтому именно в таких процессах все цивилизация лишаются разума, заменяя разумность и здравость инстинктом доминирования.
Звёзды гаснут незаметно, но цивилизации исчезают с грандиозным грохотом ссорящихся богов, решивших, что Олимп слишком тесен для двоих.
Общество, сражающееся за знаки отличия вместо здравости и мудрости, превращаясь в нарядный, расфуфыренный фасад, за которым скрывается бездарность, тщетность и скоропостижный крах.
В войне за право диктовать всем моду, диктовать всем свои правила и условия, и своё величие, обречено на забвение, ибо истинное величие не нуждается в защите мечом.
Нет никакого величия, после которого от цивилизаций остаётся лишь пепел и прах.
Цивилизация затухает тогда, когда блеск иерархических ценностей становится ярче, чем свет здравости, чем свет разума, чем свет человеческой жизни, который освещает путь к Богу.
Войны статусных парадигм — это турниры призраков на палубе тонущего корабля.
Там, где символы статуса покупаются кровью и жизнью людей, там сама ценность жизни обесценивается до нуля, стирая человеческую цивилизацию из реестра живых.
Когда парадигма превосходства становится важнее человеческого выживания, время запускает обратный отсчёт для всей системы.
Война сегодня идёт не за территории, а за право быть главным.
Когда цивилизация превращается в театр, где сражаются за право распределять роли, реальность уходит со сцены, оставляя лицедеев спорить в конкурирующей борьбе в пустоши времён.
Конкуренция за место на верхней ступени за право быть главным, превращает энергию созидания в трение между двумя эго, сжигающий цивилизацию дотла.
Войны за статус — это попытки заставить мир вращаться вокруг точки, которую ты назначил центром, забыв, что у вечности нет иерархии.
Общество, где успех определяется правом низводить других до ступеней своей лестницы, неизбежно съедает фундамент цивилизации.
Главный в иерархии — это не тот главный, кто ведёт всех за собой, а тот, кто решает, кто будет главным в этом мире.
Всемирная игра в «главного» — это детская песочница незрелых умов, в которой незрелые умы строят замки из песка для будущих поколений, пока цунами забвения не сравняет их всех с землёй.
Войны за право определять, кто главный, за право определять правила игры, ведут лишь те, кто не способен осознать, что сама игра — это кратчайший путь к ликвидации цивилизации.
Настоящая цивилизация — это плод зрелого разума, а конкуренция за выигрыш в иерархии — это псевдоцивилизация, разъедающая плод и возвращающая общество в состояние забвения.
В конкуренции статусных парадигм победа всегда иллюзорна, так как незрелость игроков не позволяет им увидеть, что призом в этой войне является билет в пропасть забвения.
Современные войны ведутся не за гектары земли, а за право чертить линии иерархии, по которым будет выстраиваться всемирная система послушания.
Тот, кто захватил право определять «норму», управляет миром, ибо он подчиняет не тела, а сами критерии оценки жизни.
Борьба за статус — это спор о том, чья правд станет фундаментом мировой тюрьмы, а чей каприз станет правилом игры для всех заключенных.
Тот, кто сегодня диктует иерархию ценностей, владеет будущим без единого выстрела, так как побеждённые начинают презирать себя сами, не соответствуя всепризнанному назначенному эталону.
Когда целью цивилизации становится навязывание своей мерки другим, она начинает приближаться к забвению, теряя свою жизненную суть.
Уничтожение людей ради политических интересов, это преступление, которое не знает срока давности, ибо оно совершенно не против закона, а против самого замысла жизни человека.
Политическая выгода в борьбе за то, кто на планете главный, купленная ценой исчезновения этноса, превращает политику в некромантию, а «лидера» в ликвидатора человеческого наследия.
Уничтожая других ради статуса и высокого положения в статусе «Я главный», агрессор стирает и собственное человеческое лицо, становясь биологическим эфемерным шумом в летописи бытия.
Быть «главным» ценой забвения, значит проиграть в главном суде времени, где победа в игре власти приравнивается к окончательному поражению духа.
Право на существование народа не делегируется политиками, поэтому попытка его отнять — это бунт против основ мироздания, стоящий вне любой формальной юрисдикции.
Считающий себя вправе стирать народы ради «выигрыша», ради победы, ради статуса, ради того, кто главный, сам уже стёрт из списка тех, кто имеет право называться Человеком.
Жизнь исчезнувших народов в истории человечества всегда звучит громче, чем фанфары победителя.
Кто свои амбиции ставит выше права людей на жизнь, тот не считается человеком, не дорос до человека.
Владимир Бертолетов
Цитаты из книги «Тайфун истины прелюдия непроизносимых тайн»
© Владимир Бертолетов 2 188
