Говорят, что лучший подарок, который мы можем сделать своим детям — это вовремя заняться своей собственной жизнью, чтобы у детей не было необходимости переваривать наши сырые ошибки и несъедобные разочарования. Как отмечал Карл Густав Юнг, самое тяжелое бремя для ребенка — это непрожитая жизнь его родителей. А самая сложная роль — отыгрывание чужой второй серии, когда у тебя даже первой своей нет.
Дети — не поводыри для наших заблудившихся молодостей, не жесткий диск для хранения наших привычек, комплексов и бабушкиного рецепта борща. Они — не наша собственность и даже не ценная бумага, которая должна принести дивиденды к старости. Дети- это транзитные пассажиры, которые заглянули в нашу жизнь погреться, перекусить и радикально переставить мебель в нашей голове. Они — незаконные вселенцы, которых подкинули в наш горшок с надписью «Семья». И приходят они в нашу жизнь со своим собственным геномом, который вполне себе может выстрелить грибом-трутовиком посреди нашей оранжереи роз.
И пока дети растут, одни из нас удобряют их два раза в день гордостью, раз в неделю виной и регулярно рыхлят разочарованием. В итоге из горшка вылезает пальма с паническим расстройством, которая всю жизнь доказывает, что она достаточно высокая, чтобы её наконец-то заметили, достаточно пышная, чтобы иметь право здесь расти, и достаточно гибкая, чтобы не сломаться от очередного «а вот у соседей фикус…»
Другие — нарциссические садоводы, поливают только то, что похоже на их собственное отражение, и ждут, что цветок вырастет их точной копией, только без их ошибок и с «более узкой талией». А когда бутон раскрывается не в ту сторону — обрезают лепестки секатором обиды, трясут горшок фразой «я ж для тебя стараюсь» и требуют, чтобы цветок начинал цвести по расписанию их планов. Спойлер: вырастает либо тень с пограничным расстройством; либо бунтарь, который в двадцать лет выкорчевывает себя из семьи, чтобы пересадить в чужой холодный климат и доказывать всю жизнь, что он не роза, а чертополох; либо следующий садовод, который, сам того не заметив, начинает поливать детей своим отражением — и круг замыкается.
Третьи родители вкладывают в ребёнка всё, что не вложили в себя, вживляя ему чип своих проваленных надежд: «Ты допрыгаешь туда, куда я не дополз, потому что у меня был сколиоз и …трусость». И бедный росток тащит на себе бетонную плиту родительских фантазий, собирая корнями влагу в чужих дворах, и утоляя жажду в мутных лужах чужих признаний и одобрений.
Знаете, дети не должны лечить нашу старость, оправдывать нашу молодость и собирать осколки нашей разбитой самооценки. Мы пригласили их в этот мир не для того, чтобы они дописывали наши черновики. А для того, чтобы однажды с чистой совестью сказать себе: «Я не перекладывал на тебя свои камни, я просто шел рядом, убирая свои с дороги». Дети учатся не на наших словах и не ищут в нас совершенства. Они учатся на нашей смелости прожить свою жизнь, чтобы разрешить себе прожить свою…
Семейный психолог
© Ольга Караванова 956
