(Эпическая фреска в свете голых ламп)

Действующие лица:
• БЕРТОЛЬТ: Человек в кепке и с дешёвой сигарой. Вместо сердца у него — метроном, вместо слёз — статистические таблицы.
• ИНКВИЗИТОР КАТАРСИСА: Одет в пышный бархат, загримирован до неузнаваемости. Пытается заставить зрителей плакать, посыпая сцену луковой шелухой.
• ХОР ОСТРАНЕНИЯ: Группа людей, держащих плакаты: «НЕ ВЕРЬТЕ ГЛАЗАМ СВОИМ», «ПОЧЕМУ ВСЁ ИМЕННО ТАК?».

СЦЕНА: Театр, где сняты все кулисы. Видны голые кирпичные стены, провода и пыль. На сцене стоит школьная доска.

ИНКВИЗИТОР: Бертольт Брехт! Вы обвиняетесь в убийстве Сопереживания! Вы выключили магию, вы разрушили «четвертую стену», вы превратили храм искусства в холодный класс анатомии! Вы не даёте зрителю забыться в сладком сне — вы бьёте его по лицу светом софитов!

БЕРТОЛЬТ: (выпускает дым) Сон — это товар для рабов. Я не торгую опиумом. Я хочу, чтобы человек видел не «судьбу», а «устройство». Если герой страдает, зритель не должен плакать вместе с ним. Зритель должен спросить: «Кто виноват в том, что он страдает? И как перестроить этот механизм?». Моё отчуждение — это не холод, это дистанция, необходимая для мысли.

ИНКВИЗИТОР: Вы лишили актёра души! Вы заставили его не «быть», а «показывать»! Это святотатство против системы Станиславского!

БЕРТОЛЬТ: Актёр — не медиум, он свидетель. Мир не дан нам как константа, мир — это переменная. Я превратил театр в кафедру, потому что на улице идёт война, а вы предлагаете зрителям созерцать «вечные ценности» в горящем доме. Истина — это не чувство, это результат анализа.

ХОР ОСТРАНЕНИЯ: (поднимает плакат) СМОТРИТЕ НА ОБЫЧНОЕ КАК НА СТРАННОЕ!

БЕРТОЛЬТ: (подходит к доске и пишет мелом свою формулу бессмертия) Моё искусство — это не зеркало, это молоток. И в этом молотке — ритм вечности.

Я и Грязь — НИКОГДА.
Я и Сон — НИКОГДА.
Я и Маска — НИКОГДА.
Я и Прах — НИКОГДА.

Я и СЛОВО — ВСЕГДА!

Я и ДЕЛО — всегда.
Я и КЛАСС — всегда.
Я и Я — иногда.
Я и СЛОВО — ВСЕГДА!

ИНКВИЗИТОР: (в ужасе) Но где же красота?!

БЕРТОЛЬТ: Красота — в ясности. Красота — в понимании того, как работает мир. Моё «Слово» — это не эстетический лепет, это приговор старому порядку. Судите меня за то, что я сделал вас зрячими? Тогда гасите свет. Но знайте: даже в темноте вы будете помнить, где находятся выключатели.

(Бертольт резко дергает рубильник. Весь зал заливает беспощадный, белый, хирургический свет. Инквизитор исчезает, так как его бархат оказался лишь дешёвой бумагой.)

ЗАНАВЕС.