(Мистерия в одном акте. Сцена — замок Дуино, где стены — это одновременно и страницы «Дуинских элегий», и края отвесной скалы. Ветер, словно сам Рильке, воет в щелях.)

Действующие лица:
• РАЙНЕР МАРИЯ: Поэт, чьи пальцы помнят прикосновение к ангельским крыльям, а голос — эхо бездны. Одет в плащ, сотканный из лунного света и тумана.
• СУДЬЯ-ЭХО: Фигура, состоящая из повторяющихся параграфов закона и шепота толпы. Его лицо скрыто за маской, на которой выжжены слова «ПОЧЕМУ?» и «ЗАЧЕМ?».
• АНГЕЛ (ПРИЗРАК): Силуэт, сотканный из света, но с тенями, падающими как крылья летучей мыши. Его истинная форма — ужас, который человек боится осознать.

СЦЕНА: Ветер сдувает буквы с невидимой доски. Рильке стоит у края обрыва, вглядываясь в море.

СУДЬЯ-ЭХО: Райнер Мария Рильке! Вы обвиняетесь в подстрекательстве к священному ужасу! Вы осмелились сказать, что Ангел, посланник высшего, несет не утешение, а невыносимую Красоту, которая ранит. Вы написали: «Каждый ангел ужасен». Вы признаете это?

РИЛЬКЕ: (голос, похожий на шелест древних манускриптов) Я признаю лишь то, что видел. Ангел — это не птичка с нимбом. Это — взрыв невыразимого. Это — зеркало, в котором душа видит свою истинную, непомерную суть. Красота, что не пугает, — это лишь украшение, а не откровение. Я не сделал ангелов ужасными. Я лишь показал, как ужасна наша неготовность к их истинному лику.

СУДЬЯ-ЭХО: (эхом вторит сам себе) Неготовность… неготовность… Вы обвиняетесь в том, что вторглись в сферу, недоступную для смертных. Ваши «Дуинские элегии» — это карта запретной территории.

РИЛЬКЕ: (делает шаг к краю) Запретная территория — это и есть истинный дом человека. Мы живем на окраине. Мы строим жалкие замки из страха, а Ангел — это зов из самой сердцевины. Он не приходит утешить. Он приходит трансформировать. Ужас в его присутствии — это лишь страх перед собственной бесконечностью.

АНГЕЛ (Шепот, подобный шелесту крыльев): Ты видел. Ты понял. Теперь неси это бремя.

РИЛЬКЕ: (словно отвечает Ангелу, но слышно всем) Я несу его. Я переплавил его в Слово. И пусть это Слово ранит тех, кто предпочитает жить в тени.

Я и Грязь — НИКОГДА.
Я и Тень — НИКОГДА.
Я и Цепь — НИКОГДА.
Я и Прах — НИКОГДА.

Я и СЛОВО — ВСЕГДА!

СУДЬЯ-ЭХО: (дрожит, пытаясь удержать равновесие) Но что есть ваше Слово перед лицом Вечности?

РИЛЬКЕ: (улыбается, и его улыбка освещает весь зал) Оно есть. А вы — лишь Эхо, пытающееся его заглушить. Моё Слово — это мост над бездной, что вы зовете ужасом. И я никогда не сверну с этого моста.

(Рильке делает шаг вперед, и ветер подхватывает его, унося прочь. Слышен лишь шелест страниц и далекий, но ясный, звон колокола.)

ЗАНАВЕС.