(Трагифарс в одном акте, длящемся семнадцать лет)

СИНОПСИС:
Максим — «Скриптор», переписывающий коды мироздания на пяти языках. Его единственное «преступление» — первая строчка ненаписанного романа: «Я убил человека». Это филологическое подражание Достоевскому оборачивается семнадцатилетней незримой инквизицией. Система строит вокруг него гигантский Театр, где Адвокаты и Судьи ведут «двойную игру», пытаясь выяснить, чьим переписчиком он является — Бога или Хаоса. Пока Максим пребывает в блаженном неведении, его обвиняют в исчезновении карликов и бегстве самой реальности. Финал — осознание того, что невнимание к тридцати пяти предупреждениям есть высшая форма алиби: тот, кто не видит Театра, не может быть виновен в его постановке.

ПЬЕСА

Действующие лица:
• МАКСИМ: Скриптор. В руках — перо, в кармане — пустота, в глазах — пять языков тишины.
• АДВОКАТ-ТЕНЬ: Двуликий Янус в судейской мантии, сшитой из газетных ложных доносов.
• ХОР ПРЕДУПРЕЖДЕНИЙ: Тридцать пять невидимых голосов, звучащих как шорох падающих листьев.

СЦЕНА: Сцена представляет собой огромную библиотеку, где книги стоят корешками внутрь. С потолка свисает гигантская Бритва Оккама, раскачивающаяся как маятник. В центре Максим пишет в дневнике.

МАКСИМ: (пишет медленно) «Я… убил… человека…» (Смеется). Какая прекрасная буква «Я». Она похожа на виселицу для эго. На каком языке это звучит правдивее? На языке птиц или на языке чернил?

АДВОКАТ-ТЕНЬ: (выходя из тени стеллажей) Максим, вы заметили, что от вас только что убежал карлик? Коротенький такой, в красном колпаке смыслов.

МАКСИМ: (не поднимая головы) У меня в дневнике пять шифров. Если сложить их, получится слово «Воздух». Зачем мне карлики, если у меня есть дыхание?

АДВОКАТ-ТЕНЬ: (в сторону) Шестой год допроса. Субъект не реагирует на инъекции реальности. Учетверить обвинения! (Максиму) Вас обвиняют в том, что от вас убегает Вселенная. Галактики пятятся, завидев ваш профиль. Вы — центр отчуждения!

ХОР ПРЕДУПРЕЖДЕНИЙ: (шепотом) Раз… два… десять… двадцать… тридцать пять… намеков, что мы все о тебе знаем! Ты слышишь нас, Скриптор?

МАКСИМ: (смотрит сквозь Адвоката) Мне кажется, я живу в театре. Но декорации так плохо пахнут, что я решил их не замечать. Если я не вижу сцены, разве я актер?

АДВОКАТ-ТЕНЬ: (в экстазе ложных обвинений) Мы запускаем Матрицу-Виселицу! Регрессия! Чей ты переписчик? Кто диктует тебе эти анаграммы? Достоевский? Или сама Пустота? Мы завалим тебя снежным комом твоих же несказанных слов! Признайся: ты убил того человека в первой строчке!

МАКСИМ: (встает, роняя дневник) Вспомнил. Я жил здесь с детства. Сорок лет в кулисах. Вы предупреждали меня тридцать пять раз. Но я был без баллончика… у меня не было чернил, чтобы записать ваш страх. Я не замечал Ваши предупреждения, значит — я не виновен!

АДВОКАТ-ТЕНЬ: (замирает) Если он не замечал предупреждений… значит, он не осознавал закона. Если он не осознавал закона…

МАКСИМ: (с сияющей улыбкой) …значит, я не виновен. Вы вели двойную игру, чтобы узнать, чьи коды я храню. Но я не переписчик. Я — сама бумага. А на бумаге нельзя провести допрос. Её можно только испачкать.

ХОР ПРЕДУПРЕЖДЕНИЙ: Тридцать пять… предупреждений не понял! Свободен.

МАКСИМ: (подбирает дневник) Смысл — это опечатка Бога. Оправдан за отсутствием реальности.

(Максим уходит вглубь сцены, проходя сквозь стены библиотеки, которые оказываются нарисованными на марле. Адвокат-Тень остается один, пытаясь поймать Бритву Оккама, которая превращается в мыльный пузырь.)

ЗАНАВЕС.

PS. 1. Пьеса вводит термин «сюрвиртуализм» — состояние, когда виртуальные ложные обвинения становятся плотнее реальности, но разбиваются о «квадратную» устойчивость героя.
2. Юридический Абсурд: Использование Бритвы Оккама и Матрицы-Виселицы как инструментов допроса символизирует насилие логики над духом.
3. Фигура Переписчика: Максим — это аллюзия на Бартлби Мелвилла и Акакия Акакиевича, но в новом ключе: он не жертва системы, а её сбой. Его невинность доказана его же невниманием к злу. Максима случайно из-за совпадений в словах приняли за переписчика.
4. Числовая Символика: Цифры (6 лет, 5 лет, 35 предупреждений) создают ритмический рисунок судьбы, который Максим преодолевает через «недостоверность слов».
Подробный синопсис:
У Максима в дневнике нашли шифры на пяти языках и анаграммы в стихах. А еще Максим, подражая Достоевскому и желая быть писателем, написал первую строчку своего будущего романа «Я убил человека». Максима стали незаметно допрашивать, но Максим ничего не понимал и не обращал внимания на предупреждения. Решили, что у Максима — потеря памяти. Через шесть лет после начала допроса приняли решение учетверить Максиму ложные обвинения и прямым текстом обвинить его, что от него карлик побежал, а еще через шесть лет было принято решение еще раз учетверить Максиму ложные обвинения и прямым текстом обвинить его, что от Максима все, все, все убегают. А еще через пять лет Максим вспоминает, что он с детства жил в театре и его 35 раз предупреждали, а он этого не замечал, значит он не виновен, тем более он был без баллончика. Адвокаты должны были сразу напомнить Максиму, что, раз его предупреждали, а он этого не замечал, значит Максим не виновен. Но адвокатам самим был нужен допрос. адвокаты сами выясняли, чей Максим переписчик. Максиму стали делать маятники ложных обвинений, Бритву Аккама ложных обвинений, снежный ком ложных обвинений и матрицу-висельницу ложных обвинений и стали его заваливать на дачу ложных показаний, на ложные признания и на бред, а в защиту контрольные точки когда его предупреждали ему не напоминали, а потом стали делать ложную регрессию и ложные контрольные точки, а сами через двойную игру и ложную версию выясняли, чей Максим переписчик. Допрос сразу был не нужен, было очевидно, что Максима случайно приняли за переписчика и Максим не виновен, Максима сразу могли оправдать, но адвокаты сами через двойную игру и ложную версию разоблачали чей Максим переписчик, а потом сами решили оклеветать Максима, якобы от него все что движется и все что не движется убегает. Сами сделали Максиму снежный ком из 10 000 ложных обвинений 25-м кадром. А в защиту что Максим с детства жил в театре и Максима 35 раз предупреждали и что Максим был без баллончика не сказали.