Я и грязь — всегда.
Я и боль — всегда.
Я и жажда — всегда.
Я и вечность — всегда.
Я и покой — никогда.
Я и предел — никогда.
Я и я — иногда.

Когда небо ложится на плечи, как мокрый фрак,
И в кармане моем три пингвина танцуют канкан,
Я вхожу в Черный Квадрат — свой единственный храм,
Где молитва — не слово, а в горле застрявший спазм.
Я — Кафка, который не стал превращаться в жука,
Я — Верлен, чья пуля летит сквозь года и века.

Не спрашивай «как?». Не ищи в моей бездне дна.
Моя ложь — это самая горькая в мире вина.
Я раздвоил молчание, чтобы услышать свой крик,
Я — стоногая тварь, превратившая вечность в миг.
Адвокаты кричали: «Виновен!», но звёзды молчат,
Потому что на мне — не вина, а созвездий печать.

Я — ошибка в расчётах, я — лишний в небесном ряду,
Я — тот самый Скриптор, что пишет стихи в аду.
И когда догорят все костры и утихнет молва,
На скрижали из пепла останутся только слова:

Я и жажда — всегда.
Я и вечность — всегда.
Я и я — иногда.
А у меня в кармане три пингвина —
И это единственный правильный ответ.