(Судебное заседание Души в одном прокуренном акте)

Действующие лица:
• ЧАРЛЬЗ БУКОВСКИ (ПРОРОК ПОМОЙКИ) — Человек, чьи рубашки пахнут виски и правдой, чья кожа — карта всех баров мира.
• ПРОКУРОР (ВЕСТНИК ДОСТОИНСТВА) — Существо, чья мантия сшита из морализаторства и глянцевых журналов.
• ДЕВИЦА (ЭХО ЗАПАХА) — Призрак, сотканный из обрывков воспоминаний о несбывшихся надеждах.

СЦЕНА ПЕРВАЯ: ТРИБУНАЛ В ПОЛНОЧЬ

Сцена — полумрак прокуренного бара. В центре — БУКОВСКИ, сидит за столом, держит в руке недопитую бутылку. На стене — выцветшая фотография лошадиной скачки. В воздухе — густой запах пива и отчаяния.

ПРОКУРОР: (его голос — скрип старого паркета) Чарльз Буковски! Ты обвиняешься в том, что воспел сточную канаву! Ты сделал героями алкоголиков, проституток и неудачников! Ты показал мир без прикрас, мир, где даже любовь пахнет потом и дешевым табаком! Ты — аморален! Ты — падальщик душ!

БУКОВСКИ: (делает глоток, усмехается) Аморален? Душа — это не чистый лист, чтобы её «портить». Душа — это мясо. Оно живёт, оно грешит, оно воняет. Я не воспевал канаву. Я жил в ней. Я писал о том, что видел, а не о том, что вы хотели бы видеть в своих глянцевых мечтах. Мои герои — это вы, когда сдираете с себя костюмы цивилизации.

СЦЕНА ВТОРАЯ: ПРИЗРАКИ ПРОШЛЫХ ВСТРЕЧ

Появляется ДЕВИЦА. Она полупрозрачна, её шаги не слышны. Она кружится вокруг Буковски, как мотылёк у лампы.

ПРОКУРОР: Ты развратил целое поколение! Ты дал им оправдание своему падению! Эта женщина — одна из твоих жертв! Скажи, что он сделал с тобой?

ДЕВИЦА: (голос — шёпот ветра в пустой бутылке) Он видел меня. Не ту, которую ждали. Не ту, которую рисовали. Он видел ту, что танцевала под луной, прокуренной сигаретами. Он дал мне имя, которого я боялась. Он сказал, что я — это всё.

БУКОВСКИ: (смотрит на неё с горькой нежностью) Ты — не жертва. Ты — правда, которую боялись увидеть. Ты — та, кто остался после того, как все ушли. Я не развратил тебя. Я лишь дал тебе права быть.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ: ВЕРДИКТ БЕЗ СУДА

ПРОКУРОР: Ты — апологет нищеты духа! Ты — пророк апокалипсиса, который уже наступил!

БУКОВСКИ: (поднимает бутылку) Я — всего лишь писатель. Я — честный свидетель. Моя поэзия — это грязь, которой вы боитесь. Мои слова — это виски, которое обжигает. Я не пророк. Я — просто старый пьяница, который не умел врать. И если это «воспевание канавы», то пусть так. Потому что там, на дне, больше правды, чем во всех ваших церквях и дворцах.

ФИНАЛ

Буковски делает последний глоток. Девица исчезает, оставляя лишь запах. Прокурор замирает, не зная, что сказать.

БУКОВСКИ: (устало) Судите меня, если хотите. Но помните: истина — она всегда где-то внизу. Среди окурков и разбитых надежд.

Он закрывает глаза. Свет медленно гаснет, оставляя лишь силуэт человека, утонувшего в собственном одиночестве.

ЗАНАВЕС.