(Метафизическая драма в одном акте)

Синопсис: лабиринт случайностей и паранойи

Центральной фигурой сюжета является Максим, чья жизнь внезапно оказывается под пристальным вниманием после обнаружения в его дневнике и стихах шифров на пяти языках и анаграмм. Эти находки порождают две радикально различные, но одинаково фантастические версии его личности и происхождения информации:

1. Версия №1: Потеря памяти и двойной агент. Сторонники этой теории предполагают, что Максим — «Переписчик», секретный агент, получивший некие шифры от другого агента. По невыясненным причинам он потерял память и ничего не знает о своей миссии и своей роли, а найденные записи — лишь отголоски прошлого, которые он сам не способен расшифровать.

2. Версия №2: Телепатическое послание от инопланетян. Альтернативная, не менее фантастическая гипотеза гласит, что Максим является объектом телепатического контакта с внеземной цивилизацией. Инопланетяне якобы незаметно «нашептывали» ему шифры, которые Максим воспринимал как собственные мысли, не осознавая их истинного источника.

Сам Максим решительно отвергает обе эти версии. Он настаивает, что никаких шифров в его записях нет, а обнаруженные закономерности — лишь случайные совпадения, результат его творческого мышления. Максим заявляет, что не страдает потерей памяти, и предполагает, что паранойя охватила следователей и адвокатов, которые видят заговоры там, где их нет. Он утверждает, что является гениальным писателем, создающим свои произведения самостоятельно, а не «Переписчиком».

Для того чтобы «провести следственные действия» и выяснить истинное происхождение «шифров», Максима подвергают изощренной провокации. Его целенаправленно провоцируют на знакомства с девушками, чтобы создать ситуацию, в которой его «оклевещут» — введут в оборот ложную версию о том, что от него якобы «убежал карлик». Эта «двойная игра» и «ложная версия» служат лишь предлогом для дальнейших допросов, направленных на раскрытие личности его «куратора» или «хозяина», а также истинного назначения его «работы» в качестве «Переписчика».

Таким образом, сюжет разворачивается вокруг многослойной интриги, где реальность Максима сталкивается с навязанными ему версиями, а истина теряется в лабиринте чужих параной, предположений и игры по чужим правилам.

Действующие лица:
• МАКСИМ — Сосуд, в который Вселенная уронила горсть случайных смыслов. Его поэзия — это шум ветра, в котором ищут ультиматум.
• ТЕНИ СИНЕДРИОНА (АДВОКАТЫ И СЛЕДОВАТЕЛИ) — Охотники за закономерностями. Их разум — это сетка, наброшенная на беспорядок.
• ГОЛОС КАРЛИКА — Гротескный шёпот, символ абсурдного предлога.

СЦЕНА ПЕРВАЯ: ГЕРМЕНЕВТИКА СУДЬБЫ

Сцена — белое пространство. В центре висит огромный лист из дневника Максима. Строки на пяти языках мерцают, перетекая друг в друга. Адвокаты изучают его через лупы, похожие на монокли инквизиторов.

АДВОКАТ: Смотрите! Здесь, в анаграмме о дожде, зашифрован код доступа к арктическим серверам. Пять языков! Это не почерк поэта — это палимпсест шпиона. Максим, кто твой куратор? Кто стёр твою память, оставив лишь этот цифровой след? Или, быть может, мы имеем дело с высшим пилотажем: телепатический шёпот из созвездия Лиры, который ты принял за вдохновение?

МАКСИМ: (тихо, как падающий снег) Вы ищете архитектуру в облаках. Мои пять языков — это эхо прочитанных книг. Мои анаграммы — игра звуков, ищущих друг друга в пустоте. Нет ни двойных агентов, ни зелёных лучей. Есть только Слово, которое случилось само собой. Если ваша совесть чиста — это не значит, что вы что-то забыли. Это значит, что вы просто не виноваты.

СЦЕНА ПЕРВАЯ: КАРЛИК КАК ГЕОМЕТРИЯ ЛЖИ

Свет становится болезненно-жёлтым. Появляется фигура Следователя. Он чертит мелом на полу ломаную линию.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Чтобы вскрыть твой шифр, нам нужен был взломщик. Мы пустили слух, что от тебя убежал карлик. Глупо? Да. Но абсурд — это лучший растворитель для правды. Мы заставили тебя искать девушек, чтобы выманить твоего Хозяина. Мы создали декорации маньяка, чтобы поймать Переписчика. Нам плевать на твои стихи. Нам нужен тот, кто диктовал тебе эти коды.

МАКСИМ: Вы выдумали карлика, чтобы оправдать свою слепоту. Вы превратили мой театр в камеру пыток. Но ваша «тройная игра» проиграна: в центре лабиринта нет шпиона. Там сидит автор, который просто любил рифмовать «вечность» и «бесконечность», не зная, что для вас это координаты цели.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ: ВЕРДИКТ ВЕЧНОСТИ

АДВОКАТ: Если это совпадение — значит, Бог играет с нами в кости. Если это телепатия — значит, мы не одни в пустоте. Но если ты лжёшь…

МАКСИМ: (поднимая руку, буквы на листе вспыхивают золотом) …тогда вся наша жизнь — лишь случайная анаграмма чьего-то чужого вздоха. Вы никогда не узнаете, чей я переписчик, потому что я переписываю тишину. А она не работает на разведку.

ФИНАЛ

Лист бумаги рассыпается на тысячи букв, которые кружатся, как снег. Максим исчезает в этом вихре. Тени Синедриона пытаются поймать буквы руками, но те проходят сквозь пальцы.

ГОЛОС КАРЛИКА: (сверху) Совпадения случайны… Но они — единственное, что у нас есть.

Занавес падает со звуком закрывающейся книги.
ЗАНАВЕС.
PS.
1. Конфликт Интерпретаций: Пьеса ставит вопрос о том, имеет ли автор право на случайность. Система (Синедрион) не верит в беспорядок, она видит в творчестве шифр, требующий дешифровки.
2. Символ Карлика: Это «макгаффин» сюжета — абсурдная ложь, необходимая власти для легитимизации насилия. Это кафкианский элемент, превращающий юридический процесс в сюрреалистический кошмар.
3. Телепатия vs Амнезия: Две ложные гипотезы следствия подчеркивают их неспособность принять простую истину — гениальность автора. Они ищут внешнюю причину там, где есть только внутренний свет.
4. Метафора «Переписчика»: Максим утверждает, что он Творец, тогда как мир пытается низвести его до функции (ретранслятора чужой воли).