Я знала одну женщину, которая среди всех мужчин мира неизменно выбирала самого эмоционально отсутствующего. Того, кого можно было бы описать языком синоптиков так: «Туман в голове, гололед в душе и осадки в виде безразличия. Ветер переменный, но всегда в спину. Вероятность похолодания до состояния „абсолютно все равно“ после кратковременного потепления — 100%»
Быть может, ей просто не везло, но скорее дело было даже не в везении, а в том самом пресловутом «холоде», известном ей с раннего детства — это чувство называлось… «дом». Девочка рано научилась разговаривать с маминой спиной, потому что мама вечно что-то делала — важное, срочное и совсем недетское. Ее мама была женщиной занятой. Она не пила, не била, а просто жила с устойчивым арктическим антициклоном в душе- смотрела сквозь, слушала вполуха, никогда не включалась в «детские глупости», обнимала только по делу, целовала в лоб автоматически, а в ее глазах круглый год стоял февраль.
Неосмысленное в детстве непременно будет «разыграно» на сцене взрослой жизни. Психика ребенка формируется в контакте с матерью. И если та была эмоционально холодной (погруженной в депрессию, болезнь, работу или свои заботы), то ребенок фиксируется на «холоде», как единственном способе быть «связанным» с матерью, принимая этот холод за любовь. Тепло материнских рук, которое так и не согрело, превращается в эталон близости: если мама была ледяной, значит, лед — это про любовь. Вырастая, такой человек бессознательно влюбляется в тех, кто смотрит сквозь него, кто молчит в ответ на крик и кто уходит, не обернувшись. Т.е ищет не того, с кем сможем наконец-то «дописать» незаконченную симфонию своего детства.
Выбор эмоционально недоступных мужчин — это попытка расшифровать тайный код: растопить айсберг и согреть вечно холодного. Это когда «любить» — значит достучаться. А если дверь открыта и в комнате горит камин, становится не по себе. Уют кажется подделкой и ловушкой тому, кому жизненно необходим запертый замок и бетонная стена, в которую нужно биться до крови, потому что только в момент удара можно почувствовать свое существование.
Эмоциональное отсутствие мужчин было для нее бесконечным лабиринтом, где за каждым поворотом была тень её матери. Любовь стала поиском объекта, который постоянно ускользает, а «эмоциональное отсутствие» — невидимой нитью Ариадны. Пока он недоступен, она находится в движении, она «жива». Но стоит ему стать понятным и теплым, как магия рассеивается и из загадочного Сфинкса он превращается в обычного человека. А обычные люди не отражают её детскую тоску, они пресные и невкусные, как дистиллированная вода.
Мы все влюбляемся в «тень» наших первых разочарований, надеясь, что на этот раз свет включится и «дадут тепло». Но, как говорила Карен Хорни, психоаналитик, некоторые женщины влюбляются не в человека, а в свою потребность быть спасенной из собственного одиночества чужими руками. Выбирая при этом именно те руки, которые всегда заняты чем-то или кем-то другим.
Вчера я видела эту женщину в полупустом кафе. Она сидела напротив мужчины, который весь вечер не выпускал из рук телефон. Она что-то увлеченно рассказывала, жестикулировала, но её слова летели в него, как бумажные самолётики в открытый космос, сгорая в атмосфере его молчания. Она была абсолютно счастлива и абсолютно несчастна одновременно. Она была… «дома»…
Клинический психолог