Вчера один человек попросил меня написать о страхе смерти, и я подумала, что мне еще не приходилось встречать того, кто хотя бы раз в своей жизни не замер бы на краю этой мысли.

Каждый из нас по-своему боится смерти. Но для одних — это просто мимолетная мысль, для других — внезапная тишина среди шумного зала, от которой закладывает уши, а для третьих — навязчивый стук метронома, который с каждым разом становится все громче.

16 февраля 1915 года Зигмунд Фрейд делает доклад перед Венской ложей B’nai B’rith, где произносит: «В глубине души мы не верим в собственную смерть. Мы просто не в силах её себе представить». Чуть позже, в том же 1915 году, он публикует свою работу «Мы и смерть», где приходит к выводу о том, что наше бессознательное атемпорально (находится вне времени) и «не верит» в собственную смерть, потому что у него нет для этого внутреннего репрезентанта. Мы можем представить себе смерть другого, но собственную — никогда. И любая попытка представить себя мертвым в лучшем случае лишь отправит нас в позицию наблюдателя («я вижу свои похороны» или « я представляю, как …»)

Согласно Фрейду 1915 года, то, что мы называем «страхом смерти», является производным, вторичным образованием, т.е это всегда страх чего-то другого. Страх потери, например, страх наказания Сверх-Я, либо страх кастрации (лишения способности действовать и обладать, беспомощности, слабости и т.д). Сама смерть, как таковая, нашему бессознательному неведома, когда мы говорим «я боюсь умереть», то мы боимся не самого акта небытия, а чего-то совсем иного — боли, утраты контроля, исчезновения для других, невозможности дышать и т.д. Мы боимся не точки в конце, а последнего предложения- того умирания, которое можем себе вообразить.

Мы все боимся смерти, элиминируя ее из жизни. О смерти мы молчим, мы её не обсуждаем. Когда умирает знакомый, мы находим объяснение: «много курил», «поздно обратился», «врачи виноваты», «тяжелая судьба»…Мы не говорим: «он умер». Мы говорим: «он ушел», «его не стало», «он нас покинул», мы превращаем смерть в цепочку причин и следствий, в ошибку, которую можно было избежать, в сбой системы. Мы вынимаем смерть из смерти, оставляя себе тишину, страх, избегание и список того, что надо успеть, пока ещё не поздно.

Эрнест Беккер, американский психолог и профессор Унверситета в Ванкувере, который всю свою жизнь исследовал смерть, умер, когда ему было 49 лет. Его книга «Отрицание смерти» вышла 31 декабря 1973-го, а через два месяца он получил Пулитцеровскую премию — посмертно. Беккер утверждал, страх смерти отступает, когда мы приступаем к созданию «проекта бессмертия» — это ответ на вопрос: «Что останется после меня?». И это могут быть: дети и внуки; книги, картины и музыка; наследство и бизнес-империя; научное открытие или «доброе дело»… но суть одна: я привязываю свое конечное существование к чему-то, что, как мне кажется, будет существовать вечно или дольше меня.

Самый частый вопрос к этой книге: «И что делать со страхом смерти?» Ответ Беккера обескураживает своей честностью: ничего. Страх смерти — это цена, которую мы платим за способность любить жизнь. И платить её не страшно, если ты действительно жил. Не «успевал», не «список вычеркивал», а чувствовал ветер, слышал смех, любил, держал за руку, плакал от счастья… Тот, кто однажды позволил себе быть живым по-настоящему, уже победил смерть — не в вечности, а здесь, в каждом своем дне…

Знаете, что мы делаем в терапии со страхом смерти? Ищем ответы на вопросы: «Чего именно ты боишься, когда боишься умереть?» и «Как ты живешь прямо сейчас?». Мы не лечим небытие — мы учимся замечать, где мы уже не живем, но всё ещё дышим. Смерть не лечится, а жизнь — да….

Клинический психолог