Наша психика постоянно выстраивает безопасное расстояние между собой и миром, и у каждого из нас есть свой внутренний термостат, регулирующий близость.

Представьте, что ваши отношения с близкими людьми или важными делами — это танец вокруг костра. Если слишком приблизиться, пламя начинает лизать кожу, а индивидуальность плавиться — возникает страх быть поглощенным или уничтоженным чужой волей. Это «ожог» слияния. А если отодвинуться слишком далеко, то одиночество может стать абсолютным, и само ощущение твоего существования заледенеет. Это «холод» покинутости.

В 1921 году Зигмунд Фрейд публикует работу «Психология масс и анализ человеческого Я», где своей знаменитой притчей о дикобразах (заимствованной у Артура Шопенгауэра) иллюстрирует сложность человеческих взаимоотношений: мы вынуждены постоянно искать ту дистанцию, где нам будет «тепло» рядом с друг другом, но где мы не исколем друг друга «иглами».

Пьер Марти, французский психоаналитик и основоположник французской психосоматической школы, писал, что если внешние обстоятельства (чрезмерное отдаление значимого для нас человека, либо, наоборот, его навязчивое вторжение в наше личное пространство) сбивают настройки нашего внутреннего термостата, то психика выдает тревогу. Тревога — это сигнал, что значимый «объект» (человек или ситуация) подошел слишком близко или, наоборот, исчез за горизонтом. Это возбуждение, которое не может найти выхода, превращаясь в гул высоковольтных проводов внутри головы. И если психика не может переработать это избыточное возбуждение (через слова, сны или фантазии), напряжение «коротит» и уходит прямо в тело, происходит психосоматический сброс.

Например, представьте себе пару, которая только начинает жить вместе. Она — воплощение близости и полного слияния, а он — дикобраз с тонкой кожей. Его любовь подразумевает наличие личного пространства и «рядом, но не внутри», а ее про «две половинки одного целого». Их внутренние термостаты настроены на разную температуру. Её сигнал «холодно» загорается, когда он закрывает дверь в комнату, чтобы поработать. Его сигнал «горячо» срабатывает, когда она озвучивает планы, в которых его Я поглощено без остатка. Он не может сказать: «Ты меня душишь» — потому что он её любит и это прозвучит ужасно. А она не может понять, почему её стремление к слиянию встречает невидимую, но упругую стену. И тогда его психика, не сумев «перевести» напряжение в диалог, совершает классический психосоматический сброс. У него начинается дикая аллергия на её кошку, которая с ней с самого детства.

Его тело находит идеальную, неоспоримую причину для дистанции. Теперь он физически не может находиться длительное время в одной комнате с пушистым «символом» её самой. Постоянный насморк, слезящиеся глаза и приступы чихания становятся его «физиологическими иглами», которые вынуждают их отодвинуться друг от друга и чаще «проветривать» пространство. Кошка здесь — не причина, а гениальный посредник тела. А аллергия- метафора, воплощенная в гистаминах: «Мое тело отвергает этот уровень близости».

Так наши внутренние «термостаты» пытаются найти баланс, в котором боль и чихание — это цена, которую тело платит за то, чтобы психика не расплавилась от паники, защищая хрупкие границы нашего «Я»…

Клинический психолог