Сто лет и три дня
Ты меня обнимал, простоволосую.
Пахли ночи мятой, птицеголосые.
Шептала сладко о любви березовая вода.
Только вороном закаркала лихая беда…
***
И тревожно завыли бездомные псы,
Закрутились-завертелись злые часы.
И ты пошел на войну искать тишину.
Даст Бог, не ляжешь под крест у проклятых мест,
… у проклятых мест …
Мой любимый, напою тебя медвяной росой,
Поцелуями приворожу, приворожу.
Мое сердце и любовь забирай с собой,
На заре я тебя на войну провожу.
Внутри у меня — твоя боль и твой страх.
Я держу это все в железных руках.
Чует сердце: не напрасно ты на голой земле
Лежишь под звуки трубы в кровавой золе,
… в кровавой золе …
Размело облака по всему потолку,
И, ловушкой, паутина повисла в углу.
Заметались мысли-ласточки, спрятались в щель,
И дурная сила дверь сорвала с петель.
С тех пор у меня — сто лет и три дня
Кошмарного сна, в нем плачет весна.
Меня можно найти на лысой горе,
На выцветшем дне, в змеиной норе,
… в глухой глубине …
Вижу в ведьмовском котле, как ты на землю упал,
Как покрылся травой под траурный вой.
Ясны очи отдала б за то, чтоб быть сейчас с тобой,
Да и молодость не жаль за глоток воды живой!
Ведь внутри у меня без тебя — пустота,
Без крыльев и глаз, без рук и креста!
Ну зачем пошел один, скажи мне, ради Христа?!
Ведь внутри у меня без тебя — пустота!
… без тебя — пустота …
Я к тебе прилечу на лебяжьих крылах,
Серым волком обернусь, да разрою холм.
Живой водой застыну я на твоих губах,
А погибну сама — да и черт со мной!
… коль погибну сама — да и черт со мной…
… да и черт со мной…