Одна женщина сказала мне, что она не может носить шарфы. Даже легкий шелковый платок на шее, прежде бывший любимой частью ее гардероба, стал с некоторых пор вызывать панический, животный страх.

Всё началось четыре года назад, когда в битком набитом автобусе ей показалось, что сейчас она задохнется. Детали стерлись, оставив после себя лишь смутный ужас и один странный симптом: она больше не носила шарфы и старалась не думать о том злополучном автобусе…Но что-то внутри нее «думало» и становилось автором ее кошмаров: в них она всегда задыхалась, а вокруг, как удавка, обвивалось что-то бесформенное и темное…

У Уилфреда Биона, британского психоаналитика, есть интересная концепция о «странных объектах», которая кажется мне бесценной для понимания тех нарушенных состояний, где грань между внутренним и внешним, живым и неживым, мыслью и вещью стирается. Расскажу.

Когда случается что-то невыносимое (травма, страх, беспомощность или запретное желание), и наша психика не может с этим справиться, она делает хитрую вещь: берет кусок этого невыносимого, заворачивает его в кокон из обрывков воспоминаний, кусочков внешнего мира и образов и… наделяет самостоятельной жизнью. Она создает Призрака, которого затем быстро вытесняет в самые дальние трущобы Бессознательного и старается о нем забыть — «глаза не видят — сердце не болит». Т.е в момент вторжения в наше психическое чего-то непереносимого, мы выбрасываем из себя не просто эмоцию (например, страх), а саму функцию восприятия, которая может смешаться с кусочком внешнего мира (например, шарфом) и «породить» «Странный объект». Этот объект наделяется способностью выполнять ту функцию, которую мы от себя «отрезали» (страх, например) и становится враждебным и пугающим.

Бион использует яркую метафору: «Представьте, что глаз, который должен видеть, изгоняется из психики вместе с тем, на что он смотрел (невыносимым зрелищем). В результате само видение становится преследующим».

Проще говоря: «Странный объект» — это сгусток непережитой, вытесненной травмы, который психика, чтобы выжить, оформила в нечто отдельное и автономное внутри нас самих. Это чужеродное, но рожденное внутри. Как заноза, которую тело обволокло тканью, превратив в кисту. Он — «странный», потому что и не совсем чужой (он создан из нашего же материала, у него наши глаза и уши), но и не свой (он вышел из-под контроля и живет какой-то собственной, часто враждебной для нас самих, жизнью).

«Странный объект» — это пленник реальности и результат сбоя в психическом аппарате. Когда мир ломается травмой и перестает принимать наши проекции, эти проекции «застревают» в вещах, заряженных нашими собственными отвергнутыми чувствами (страхом, агрессией, отвращением и т.д). И эта попытка избавиться от психической боли приводит к опустошению внутреннего мира и заражению внешнего мира кошмарными, «ожившими» фрагментами нашей самости.

Что произошло с женщиной? Физическая паника, ужас удушья, беспомощность и потери контроля, — ее психика в тот момент не смогла выполнить свою работу и не удержала этот невыносимый «кусок» реальности, изгнав его через механизм проективной идентификации. Но, по Биону, изгнанию подверглось не только удушье, паника, и страх смерти, но и фрагмент аппарата восприятия, связанный с этим — тактильное ощущение ткани на шее и, возможно, само восприятие шеи как уязвимого места. В результате шарф перестал быть просто шарфом. Он стал контейнером для изгнанного опыта. Не аксессуаром, а «странным объектом»: он выглядит как шарф, но ведет себя как та паника и ощущение ловушки из автобуса. Он «содержит» в себе ее собственный изгнанный страх и наделен ее же собственной способностью ощущать удушье (тот самый «прилипший» фрагмент сенсорики, когда объект становится одушевленным носителем угрозы, заражая весь класс предметов)

Шарф в этой истории — это классический «странный объект» Биона. Это материализованная часть её собственного ужаса, которая, сбежав из психики, теперь обитает в предметах внешнего мира и преследует её, наделенная её же собственными невыносимыми ощущениями. Женщина перестала носить на себе не шарфы, а собственный кошмар, который оказался настолько реальным, что поселился в шелке и шерсти.

Знаете, если ваш мир превратился в типографию, где буквы сошли со страниц, пытаясь рассказать историю ваших «странных объектов», то возможно, пришло время превратить эти самые «странные объекты» обратно в символы, вернув в психику «отрезанные» чувства…

Клинический психолог

P.s Разрешение на публикации части личной истории получено:)