Утреняя медитация
Прыжок в бездну
Ноги согнуты в лотосе, тело натянуто как струна, и одновременно расслабленно, дыхание задержано. Пол твёрдый, музыка входит в меня через кожу, через кости. Ритм. Всё — ритм. Сердце, дыхание, удары барабана. Я жду момента. Не того момента, когда решу прыгнуть. Того, когда прыжок решит случиться. — Кто прыгает?
Вопрос приходит изнутри движения. Или извне? Я не различаю. Я весь — слух, весь — готовность, весь — это мгновение перед. — Я прыгаю. — А кто ты? — Танцор. — А до танца?
Я замираю в мысли. До танца я был… кем? Я был отдельным от мира. А потом включилась музыка. Начал двигаться. И что-то случилось — граница размылась. — До танца я был собой. Сейчас я… не знаю. — Ты потерялся? — Нет. Я растворился.
Прыжок. Он случается сам. Я не даю команду ногам — они знают. Тело знает. Оно летит, выгибается, вращается. Я не контролирую это. Я не думаю: сейчас повернусь, сейчас вытяну руку. Всё происходит без меня. Но это я происхожу.
Приземление. Мягкое, точное. Я не помню, как приземлился. Помню только полёт. Ощущение невесомости. Мгновение, когда не было пола, не было тяжести, не было меня — было только движение. — Где я был в прыжке? — Ты спрашиваешь о теле или о том, кто прыгал? — Тело было в воздухе. Но я… где был я? Я не думал. Не планировал. Я исчез. Был только танец. — И это пугает? — Нет. Это самое живое, что я знаю. Когда я исчезаю — я наконец живой. Когда есть я — я мёртвый. Я думаю, контролирую, держусь. А когда я ухожу — тело танцует само. Оно мудрее меня. Музыка продолжается. Я двигаюсь — нет, движение движется мной. Руки рисуют в воздухе линии, которые я не придумываю. Ноги находят ритм, который глубже барабанов. Это древний ритм. Ритм крови, ритм дыхания, ритм земли под ногами. — Кто я? — Ты спрашиваешь сейчас или потом? — Сейчас! В танце! Кто я, когда меня нет? — А кто задаёт вопрос?
Я останавливаюсь. Замираю посреди движения. Вопрос. Он пришёл откуда-то. Не из танца — танец не спрашивает. Из ума. Я вернулся. Я снова стал собой — тем, кто наблюдает, анализирует, сомневается. И танец прервался. — Я убил танец вопросом. — Или танец родил вопрос? — Не понимаю. — Ты можешь спросить, кто танцует, только потому что танцевал. Вопрос — это след танца. Эхо движения. Я начинаю снова. Медленно.
Покачивание. Шаг. Ещё шаг. Руки поднимаются сами. Голова откидывается. Я чувствую, как уходит контроль. Как я отпускаю. Как тело берёт на себя ведение. Оно знает. Оно всегда знало. Просто я мешал ему своим знанием. — Где граница между мной и танцем? — Ты ищешь черту или хочешь её стереть? — Хочу понять! Я танцую или танец танцует меня? — А река течёт или течение течёт рекой?
Вопрос-отражение. Я помню реку. Где-то, в какой-то другой форме. Кто я — вода или движение? И не находил ответа. Потому что ответа нет. Есть только поток. Вода, ставшая движением. Движение, ставшее водой. — Я — это танец, ставший телом? — Или тело, ставшее танцем? — Какая разница? — Никакой. Вот ты и понял.
Вращение. Быстрое, головокружительное. Мир размывается в цветные полосы. Нет верха, нет низа. Есть только центр — неподвижный центр в вихре. Я нахожу его. Не умом — телом. Тело знает, как вращаться, не падая. Оно находит ось. Она
проходит через меня — от пола до макушки. Я вращаюсь вокруг неё, но она неподвижна. — Где я? — В центре или на краю? — Я — ось или вращение? — Ты спрашиваешь, что неподвижно в движении? — Да! Всё двигается. Руки, ноги, голова. Мир кружится. Но есть что-то… что-то, что не двигается. Что-то, из чего исходит движение. Что это? — Покой. — Но я танцую! Как может быть покой в танце? — Колесо вращается вокруг неподвижной оси. Если ось сдвинется, колесо упадёт. Ось не вращается. Она держит вращение. Я замедляюсь. Останавливаюсь. Стою, слегка покачиваясь. Головокружение проходит. Я чувствую пол под ногами. Твёрдый, надёжный. Но в танце я не чувствовал пола. Чувствовал только отталкивание от него. Пол был нужен, чтобы оттолкнуться. Чтобы взлететь. Чтобы быть свободным от него. — Что я делаю, когда танцую? — Ты освобождаешься или теряешь? — Освобождаюсь! От мыслей, от страхов, от себя. Я сбрасываю всё лишнее. Остаётся только движение. — А движение — это ты? — Движение… движение больше меня. Я не создаю его. Я позволяю ему случиться через меня. — Значит, ты — инструмент? — Нет. Не инструмент. Инструмент пассивен. А я… я активен, но не я действую.
Я — это место встречи. Музыка входит в меня. Ритм входит. Пространство, пол, воздух — всё входит. И выходит танцем. Я — проход. Я — дверь. Я — то, через что мир танцует сам с собой. Музыка меняется. Становится тише, медленнее. Я следую за ней. Движения плавные теперь. Волна. Я волна — поднимаюсь и опускаюсь. Дыхание и движение сливаются. Вдох — подъём. Выдох — падение. Я дышу движением. Двигаюсь дыханием. — Где кончаюсь я и начинается танец? — А где кончается вдох и начинается выдох? — Между ними пауза. — Ты живёшь в паузе? — Нет. Пауза — это смерть. Если дыхание остановится… — А между движениями?
Я думаю. Между движениями есть мгновения покоя. Замирания. Но это не
смерть. Это… подготовка. Это то, из чего рождается следующее движение. Покой не противоположен движению. Покой — это источник движения. — Танец рождается из неподвижности? — Всё рождается из неподвижности. Движение — это неподвижность, ставшая видимой. — Не понимаю. — Ты не должен понимать. Ты должен танцевать.
Я танцую. Отпускаю понимание. Отпускаю вопросы. Они всё равно вернутся — потом, когда танец закончится. Но сейчас я здесь. Я — это тело в движении. Это дыхание в ритме. Это пространство между полом и потолком, заполненное жестом.
Прыжок снова. Выше. Дольше. Время растягивается. Я лечу, и в этом полёте есть всё. Детство, когда я впервые подпрыгнул и удивился, что могу оторваться от земли. Юность, когда танец стал языком, на котором я говорил то, что не мог сказать словами. Сейчас, когда я теряю себя и нахожу что-то большее. Приземление. Мягкое. Я стою. Музыка затихает. Тишина. Огромная, звенящая тишина. Я слышу своё дыхание. Частое, глубокое. Слышу сердце. Оно колотится,
кричит о том, что я жив. — Кто я? — Тот, кто танцевал. — Но сейчас я не танцую. — А дыхание — разве это не танец?
Я вдыхаю. Медленно. Чувствую, как воздух входит, наполняет, расширяет. Выдыхаю. Чувствую, как он выходит, освобождает, опустошает. Да. Это танец. Самый древний танец. Танец жизни. — Я всегда танцую? — Ты всегда в движении. Даже когда неподвижен. Кровь течёт. Клетки обновляются. Мысли сменяют друг друга. Движение не прекращается. Просто иногда ты его замечаешь, а иногда — нет. — И когда я его замечаю, я теряю себя? — Или находишь?
Я сижу на полу. Вспотевший, уставший, счастливый. Тело гудит. Я смотрю на свои руки — они слегка дрожат. От усталости или от переполняющих меня чувств? Эти руки только что нарисовали в воздухе то, что я не смог бы нарисовать на бумаге. Они знали. Они всегда знали. — Тело мудрее ума? — Тело — это ум, ставший плотью. Ум — это тело, ставшее мыслью. Они не два.
Они одно. — Тогда кто я? — Ни ум, ни тело. Ни танцор, ни танец. Ни движение, ни покой. — Тогда что? — То, через что всё это происходит.
Я встаю. Последний поклон — не знаю кому. Музыке? Пространству? Себе? Тому, что больше меня? Я кланяюсь и чувствую благодарность. За тело, которое может двигаться. За музыку, которая ведёт. За мгновения, когда я исчезаю и появляется что-то настоящее.
Кто я? Танец без танцора. Движение без движущегося.
Где я? Между неподвижностью и полётом. Между формой и свободой. Что я делаю? Позволяю жизни танцевать самой.