Эпиграф:

В этом мире, где правят посредственности, я, лишенный власти, денег, влияния, славы, ощущаю себя Богом. И когда я смотрю в глаза простых людей, я вижу в их взгляде что-то родное, близкое; и, наоборот, глядя на вершителей наших судеб, я вижу ничтожества.

Мы оказались в ситуации, когда великие реки прошлого пересохли, и хозяевами русла стали мелководные лужи. Они не знают ярости течения и глубины омутов, их единственная цель — сохранить свои берега в неподвижности. Это мир «жестяного века»: он блестит на экранах смартфонов почти как золото, но в нем нет того чистого, глубокого звона, который рождается лишь при соприкосновении с истинным величием.
Сегодняшние архитекторы реальности предпочитают не строить новые фундаменты, а лишь перекрашивать фасады, заложенные титанами минувших эпох. Орлы, чьи крылья были созданы для борьбы с бурей, оказались заперты в золоченых клетках «социального одобрения», в то время как небо заполонили воробьи. Они искренне верят, что их суетливое чириканье — это гром, способный сотрясать основы мироздания. Но гром этот декоративен, он не приносит очищающей грозы.
Критерий истинного лидерства прост: уровень жизни, достоинство каждого человека и тишина на границах. Однако в 2026 году штурвал огромного корабля человечества всё чаще оказывается в руках тех, кто никогда не видел настоящего океана. Эти капитаны дрейфуют по воле случая, споря о цвете парусов в тот момент, когда горизонт затягивает тучами. Главным талантом стало умение «казаться», а не «быть». На великом пиру цивилизации всё чаще подают фастфуд, потому что новые повара боятся живого огня — огня перемен, риска и гениальности.
Если бы восемь миллиардов человек одновременно признали этот диагноз, это не сделало бы его научной истиной, но превратило бы в неоспоримый приговор. Когда большинство осознает, что ими правит «среднее арифметическое», наступает кризис духа. Ведь мир, лишенный вершин, обречен на застой.
Посредственность — это не отсутствие ума, это отсутствие дерзновения. И пока мы соглашаемся на «ровный горизонт» вместо сияющих пиков, мы продолжаем жить в эпоху, где тень от карлика кажется длиннее только потому, что солнце нашей культуры клонится к закату. Однако история учит: когда равнина становится слишком безжизненной, сама природа рождает тектонический сдвиг, заставляя новые вершины пробивать серую толщу привычного уклада.

Мы живем в странное время — эпоху великой тишины смыслов, которую принято называть стабильностью. Если взглянуть на контур современного мира, мы увидим бесконечную, доведенную до автоматизма равнину. В залах, построенных для исполинов, сегодня с комфортом расселись те, кто боится высоты. Глядя на них, невольно вспоминаешь: ныне миром правят посредственности.