Недавно я писала пост об эгоистах и нарциссах, и одна женщина спросила меня: «Почему в одном случае вырастает эгоист, а в другом — нарцисс»? Расскажу.
С точки зрения психоанализа (опираясь на идеи Хайнца Кохута и Зигмунда Фрейда), все зависит от того, как именно «ломалось отражение» ребенка в глазах матери.
Эгоизм рождается там, где Либидо (психическая энергия) слишком сильно привязано к собственному удовольствию. Эгоист застревает на фазе, в которой доминировал принцип удовольствия, это торжество «Оно». «Я» эгоиста настолько плотное, что другие люди для него имеют плотность тумана. Он не хочет причинить другим боль, как правило, других он просто не замечает. В детстве такому ребенку позволяли верить, что он — центр Вселенной, вокруг которой все вращается, а его желания — это закон физики. Его не научили «делиться» либидо с другими и давали слишком много «сладкого» (вседозволенность), не выставляя границ. Это про «избыток присутствия» без дисциплины, и про мир, состоящий из геометрических фигур и сделок, где все служит его аппетиту.
Нарциссизм — это гораздо более сложная и трагичная конструкция. Если эгоист просто «жадный», то нарцисс — «пустой». Нарцисс формируется там, где произошло «грандиозное разочарование». Родители либо использовали ребенка как зеркало для своего тщеславия («Ты должен быть идеальным, чтобы я гордился»), либо были «холодными» и его «не отражали». Ребенка любили не за то, кто он есть, а за его функции или достижения. И в этом «отсутствии подлинности» ребенок создал Грандиозное Я как защитный панцирь. Мир нарцисса — это лабиринт из отражений, где в центре сидит напуганный ребенок, притворяющийся богом.
В современной жизни, пропитанной культурой «витрины», где цифровое пространство- это бесконечная галерея, в которой картины сами смотрят на зрителей, а смартфоны стали протезами для психики, эгоист и нарцисс ведут себя по-разному.
Эгоист в сети — это потребитель пространства, для него соцсеть— просто служба доставки удовольствий. Он не слишком заботится о композиции кадра или глубоких смыслах. Он постит стейк, потому что он его ест, и дорогую машину, потому что он на ней едет. Ему важно зафиксировать свое право на обладание. Он подписывается на людей, чтобы «потреблять» их контент, и отписывается, как только они перестают его развлекать. Его профиль часто напоминает чековую книжку, предъявленную небу.
Для нарцисса же соцсеть — это аппарат искусственного дыхания. Каждый его пост — это тщательно выверенная мизансцена. Он постит не вещи или окружение, он постит «состояния». Лайки для него — это не просто одобрение, это доказательство того, что он не прозрачен, он существует. А если реакции нет, он чувствует, как его кожа начинает истончаться, превращаясь в папиросную бумагу, готовую порваться от любого сквозняка. И это больно…
Современная культура поощряет обоих. Но если эгоист в конце дня остается сытым, хоть и одиноким хищником, то нарцисс ощущает себя уставшим актером в пустом театре. Они оба, по сути, одиноки, но один об этом не знает, а другой боится это признать. Эгоист говорит: «Мир принадлежит мне», а нарцисс: «Я — мир» … Но только если на него смотрят. Разница между ними — это разница между желудком и глазом. Один хочет поглотить, другой — ослепить…
Клинический психолог