Александр Николаевич Бенуа — выдающаяся личность рубежа XIX-XX веков, великолепный живописец и график, талантливый художественный критик, историк и теоретик искусства, идеолог художественного объединения «Мир искусства».

Александр Николаевич Бенуа (1870−1960), как и все мирискуссники, безмерно любил и хорошо знал XVIII век и, уж конечно, не мог пройти мимо его феерического конца, когда на престоле оказался сын Екатерины Великой император Павел Петрович, продержавшийся у власти меньше пяти лет.
Павел пришел к власти в возрасте 42 лет, после смерти Екатерины 6 ноября 1796 года. Он приехал в столицу из Гатчины, где жил последние 20 лет по собственным, полупрусским порядкам, в окружении близких ему людей, получивших прозвание «гатчинцев».
И сразу же жителям столицы показалось, что в Петербурге высадился десант иностранной державы: император и его люди были одеты в незнакомые полупрусские мундиры, которые Павел ввел в своем гатчинском войске. И вели они себя также необычайно для либерального екатерининского Петербурга.

С первого дня своего царствования Павел начал переносить в столицу гатчинские военизированные порядки. На улицах Петербурга появились черно-белые полосатые будки, привезенные из Гатчины, и для прежде никогда не спящего, веселящегося до утра города был установлен строгий комендантский час. После восьми вечера никто не имел право высунуть нос на улицу, иначе можно было угодить в лапы архаровцев — так называли подчиненных свирепого военного губернатора столицы
Н. П. Архарова. Недаром слово «архаровцы» как символ «законного беззакония» остался в народной памяти, пережило время Павла и много других времен — явление же сохраняется!

«Эхо прошедшего времени» слышится в изображении панорамы Петербурга конца XVIII века.
Перед зрителем предстает еще недостроенный Михайловский замок, в котором позже будет убит император.
А пока Павел I, восседая на белом коне, командует парадом войск.
Император Павел I в компании двух сыновей наблюдает за происходящим. Представители царской династии изображены верхом на конях. Фигуры всадников полны комичного величия. Они высокомерно взирают на группу солдат и офицеров. Один из служивых, вытянувшись и сорвав с головы треуголку, застыл, немея от ужаса под испепеляющим взглядом монаршей особы.

Пристрастие царя к воинской муштре и организация армий для любительских парадов и построений, удовлетворявших его тщеславие, высмеиваются художником.
Жесткость и дисциплина атмосферы парада чувствуются в графичности и линейности, обозначенной в деталях — отточенных шагах марша с поднятыми по команде ногами солдат, ровном ритме вертикалей оружия и строительных лесов на заднем плане.

Интересно композиционное решение произведения — Бенуа отдаляет от зрителя действие парада рамой шлагбаума, тем самым придавая работе «картинное» звучание, а не погружая в происходящее.
Введение в композицию этого предмета достаточно символично.
С одной стороны он не позволяет зрителю погружаться в происходящее, с другой закрывает выход императору: на заднем плане полотна, на фоне мрачного небосвода грозно обозначился роковой фасад недостроенного Михайловского замка — здесь в ночь на 12 марта 1801 года в результате заговора Павел I будет убит офицерами.

Летающие снежинки вносят оживление и своеобразный уют в изображение события давно минувшей эпохи.