Она сорвалась в пропасть, теряя равновесие. Миг — и ее ждала ледяная хватка земли, растворение в извечной тьме. Но вдруг чья-то сильная рука, словно возникшая из ниоткуда, перехватила ее падение, не дав разбиться. Голова кружилась в бешеном танце, зрение застилала пелена. И вот, мрак поглотил ее сознание.
Очнулась она от тупой боли в висках. Перед ней, словно из ночного кошмара, возник юноша. Высокий, закутанный в длинное, непроницаемо темное пальто, он казался тенью, отделившейся от стены. Широкополая черная шляпа скрывала его глаза, а нижнюю часть лица — маска, хранящая молчание.
Комната тонула в полумраке, освещенная лишь трепетным пламенем одинокой свечи, бросавшей на стены причудливые, танцующие тени. Она лежала на чем-то мягком, вероятно, старинном диване или продавленном матрасе, укрытая теплым, пахнущим пылью одеялом. Голова все еще гудела, но зрение постепенно возвращалось, выхватывая детали из окружающей тьмы. Попытка приподняться отозвалась острой, пронзительной болью в ноге, заставив ее вскрикнуть и вновь откинуться на подушки.
Юноша, все еще сидевший рядом, едва заметно повернул голову. Не двигаясь, не издавая ни звука, он казался ожившей статуей, высеченной из самой ночи. Его присутствие было одновременно пугающим и завораживающим. В этой неподвижности чувствовалась сдерживаемая сила, незыблемая решимость, но в то же время — какая-то глубокая, загадочная печаль, словно он был скован вечным бременем.
Взгляд пробежал по комнате. Стены украшали древние гобелены, испещренные выцветшими красками, изображающие сцены из позабытых легенд. В углу возвышался исполинский книжный шкаф, доверху забитый потрепанными томами в кожаных переплетах. На столе, в непосредственной близости от дивана, громоздились диковинные инструменты и колбы, намекающие на то, что в этом месте когда-то проводились таинственные научные или алхимические эксперименты. В воздухе витал слабый, причудливый аромат лекарств и сушеных трав.
Она вновь попыталась пошевелиться, но юноша, словно читая ее мысли, мягко, почти невесомо, положил холодную руку на ее плечо. Его прикосновение не было отталкивающим, скорее — предостерегающим, как молчаливое напоминание о том, что ей еще не время покидать этот тихий омут.
*Лицо ее исказилось от боли, и она невольно простонала. Юноша, не произнося ни слова, протянул ей руку, держа в ней небольшой стакан с темной, мутной жидкостью. В комнате густо запахло горькими травами и чем-то отдаленно знакомым, но ускользающим. Она с опаской посмотрела на содержимое стакана, затем на юношу, чье лицо оставалось скрытым за маской и тенью шляпы. Доверие или страх? Вопрос застыл в ее глазах.
Превозмогая колебания, она приняла стакан и медленно поднесла его к губам. Жидкость оказалась на удивление приятной на вкус, хотя и с ощутимой горчинкой. После нескольких глотков она почувствовала, как боль в голове стала постепенно отступать, уступая место приятному теплу, разливающемуся по телу.
Откинувшись обратно на подушки, она с благодарностью посмотрела на юношу. «Где я?» — прошептала она, чувствуя, как голос звучит хрипло и отдаленно. Юноша молчал, лишь слегка наклонив голову в знак того, что услышал ее вопрос. Тишина в комнате давила на ее сознание, заставляя сердце биться чаще.
Внезапно, снаружи послышался отдаленный вой ветра, заставивший пламя свечи задрожать, а тени на стенах — заплясать в безумном вальсе. Она не знала, где находится, кто этот таинственный юноша и почему она здесь оказалась. Единственное, что она знала точно — он спас ее!