Говорила ты солнцу без робости, не таясь: — Не могу без него и, пускай не купец, не князь,
Знаю только одно, что нет лучшего на земле,
Полюбился мне, девице, светловолосый Лель.
Как услышу его, всё внутри у меня замрёт,
Хоть привязывай сердце, и то улетит вперёд.
Как коснётся руки — так не выдохнуть, не вздохнуть.
Что-то жжётся внутри, только я не боюсь ничуть.
Прячет солнце за тучами слёзы: — Неужто так?
Этот свет не уймёшь, и проснётся под коркой льда
Смертоносный огонь, после в недрах твоей души
Превратится в пожар — что и вьюге не потушить.
О земном не пристало Снегурочке тосковать,
Ты в Мороза-отца и Весну ключевую — мать,
Не буди человечье, пусть молодость ищет мук,
Своё сердце холодное, милая, никому
Не дари. Растревожат напрасно и бросят в пыль,
Это будет не сказка, а чёрствая злая быль.
Да и полно мечтать, белый снег не живёт в тепле…
Всё пройдёт, позабудется лето и милый Лель…
И хотела послушаться солнца, да не смогла,
Так тебя обожгло — до тревожной души, дотла.
Люди плакали долго, не ведая, как помочь,
Ты от них по холмам убегала ручьями прочь,
В недра чёрной землицы, где всё это отболит.
Ты смотрела на солнце,
А таяла
От любви.