Кандидат нереальных наук, или последнее sms к Богу.
(Урбанистическая мистерия в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
• СУДЬЯ (БЕЛЬФЕРМАН): Старец в тяжелой бархатной мантии, покрытой пылью веков. Он не понимает слов, но чувствует их ритм. Его слух настроен на шелест пергамента, а не на писк входящего сообщения.
• ПРОКУРОР (РЕАЛ): Суровый человек в костюме из грубой шерсти. Он требует потрогать вещи руками, чтобы убедиться в их существовании.
• ЮРИЙ (ТУСОВЩИК/ПИСАТЕЛЬ): Прозрачный человек в наушниках. Он не говорит, он транслирует. В руках у него мобильный телефон, который светится, как священный Грааль.
• ХОР ВИРТУАЛЬНЫХ ТЕНЕЙ: Девочки-«тамагочи», мальчики «ванька-встанька», анонимные Никнеймы. Они шепчут цитаты из чатов.

ДЕКОРАЦИИ:
Зал суда, стены которого — гигантские мониторы с бегущей строкой. Сверху свисают оптоволоконные нити. На полу — старые газеты, смешанные с битыми компакт-дисками. Пахнет озоном и жженым пластиком.

---

СЦЕНА 1: УРБАНИСТИЧЕСКИЙ АНДЕГРАУНД

(СУДЬЯ бьет тяжелым молотком по системному блоку. Раздается скрежет.)

СУДЬЯ: Слушается дело №404. Подсудимый — Юрий, певец андеграунда. Юрий, объясните суду на языке Пушкина и Толстого: что такое «урбанистический андеграунд»? Это подвал, где хранят картошку, или нечто более постыдное?

ЮРИЙ: (Поднимает глаза от экрана) Ваша Честь, это подвал души в небоскребе. Это когда город — не камни, а ритм техно. Мой андеграунд — это «кроватка», в которой никто не спит, и «аська», которая заменяет исповедь. Мои герои — девочки-тамагочи, которых нужно кормить вниманием раз в пять минут, иначе они «умрут» в оффлайне. Это декаданс большого города: нехватка любви в мире безлимитного интернета.

ПРОКУРОР: (Вскакивает) Бред! Симулякр! Вы обвиняетесь в дегуманизации! Вы заменили живой голос на «СМС-зависимость»! Вы убили контакт ради текста!

ЮРИЙ: (Улыбается, как Чехов) Прокурор, мне проще послать ей СМС, чем позвонить. Звонок — это вторжение. СМС — это литература. Мы все стали «кандидатами нереальных наук». Разве есть разница между нереальной виртуальностью реальности виртуальной нереальности в реале и в виртуале?

---

СЦЕНА 2: НЕРЕАЛЬНАЯ ВИРТУАЛЬНОСТЬ

(Стены-мониторы начинают мигать. Появляются надписи: «Давай встретимся?», «Я редко перевожу знакомых в реал».)

СУДЬЯ: (Трясет головой) Объясните это сочетание! Нереальная виртуальность… Это как масло масляное, но со вкусом пустоты?

ЮРИЙ: Это когда Виртуал утратил адекватность самому себе. Раньше сеть отражала жизнь, теперь она её диктует. Это «знаковая прорва». Мы — зрители в «Спектакле», где актеры — наши Никнеймы. Посмотрите на мой сетевой фольклор: — В форуме тусуешься?  — Еще да. — И книги читаешь? — Уже нет.
Мы не читаем книги, мы читаем статусы. Это «хокку в техно-футуристическом стиле». Кратко, как вспышка, и больно, как разряженный аккумулятор.

ПРОКУРОР: Вы превратили жизнь в суррогат! Вы не отправляете фото «первые пару лет»! Вы не ходите на свидания! Вы — призрак!

ЮРИЙ: (Спокойно) Я абсолютно виртуален. Мой телефон слишком дорогой, чтобы тратить его на обычные разговоры. Моя реальность отредактирована возможностями софта. Я — голый король в цифровой мантии. Но разве не это высшее искусство — создать мир из ничего?

---

СЦЕНА 3: ПЯТЬ МИНУТ ПЕРЕД ПЕРЕЗАГРУЗКОЙ

(Хор Виртуальных Теней начинает кружиться вокруг Юрия. Слышен звук «тук-тук» входящего сообщения ICQ.)

ХОР: Пять… пять минут… не настаивай, а то исчезну… «Нет» означает «нет»… я не отправляю фото… я в кроватке…

ЮРИЙ: Смотрите, Ваша Честь! Это и есть наша коллективность. Мы анонимны, мы вариативны, мы стереотипны. Мы боимся развиртуализации, потому что в жизни мы — всего лишь люди, а в сети мы — Боги с любимыми никами. Мы — поколение, которое «зависает» между вдохом и энтером.

СУДЬЯ: (Медленно) Так значит… книги уже нет? Только аська?

ЮРИЙ: Книга — это статичный монумент. Чат — это живой пожар. Я пишу о том, как мир останавливается, а я хочу сойти. Но сойти некуда, кроме как в «он-лайн».

---

ФИНАЛ: ВЕРДИКТ В ОФФЛАЙНЕ

(Свет в зале начинает гаснуть. Мониторы тускнеют. Юрий стоит в центре, его телефон показывает «Low Battery».)

СУДЬЯ: (Грустно) Приговор… Признать Юрия виновным в том, что он слишком хорошо понял время. Приговорить к вечному пребыванию в списке контактов человечества.

ПРОКУРОР: (Кричит) Но где же жизнь?! Где пот, кровь, дыхание?!

ЮРИЙ: (Шепотом) Скинь мне ссылку… я отправлю тебе ответ в следующей жизни. Там левака много, заходи осторожнее.

(Звук модема нарастает до невыносимого писка и резко обрывается. Наступает абсолютная тишина. На центральном экране появляется надпись: User has logged out.)

ЗАНАВЕС.

---
***

Канатный фуникулер в бездну, или культура канализационных связей
(Антропологический трагифарс в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
• Ю.Т. (АНТРОПОЛОГ-БАРЧОНОК): Человек в бархатном камзоле поверх клубной майки. Он изучает мир через микроскоп, сделанный из разбитой бутылки шампанского.
• ФАНК (ВОПРОШАЮЩИЙ): Голос коллективного любопытства, воплощение медиа-пространства.
• ХОР ХОМЯКОВ-ПАДОНКОВ: Существа в полете, которым на всё наплевать.
• ДЕВОЧКА-ТАМАГОЧИ: Постоянно требует внимания, питания и любви, иначе «умрет» до следующей пятницы.
• СУДЬЯ (МАЛЬЧИШ-КИБАЛЬЧИШ): В буденовке, с саблей, охраняет старые культурные коды.

ДЕКОРАЦИИ:
Сцена — это прозрачный лифт, застрявший между этажами феодализма и рейв-революции. Стены исписаны никами с «падонки.орг». Слышен ритм «умца-умца», переходящий в шум сточных вод.

---

СЦЕНА 1: РЕЙВОЛЮЦИЯ И КОЛБАС

(Лифт со скрежетом останавливается. Ю.Т. записывает что-то в блокнот. СУДЬЯ грозно машет саблей.)

СУДЬЯ: Максим! Ю.Т.! Вы обвиняетесь в коверканьи родной речи! Где Мальчиши? Где Кибальчиши? Почему в вашем лексиконе «клубни» и «овощи»? Что это за «колбас мировоззрения»?!

Ю.Т.: (Спокойно) Ваша Честь, это не коверканье. Это «полевое антропологическое исследование». Время — это не прямая, это лифт. Мы едем вверх, а нам кажется, что мы падаем. Я не придумываю эти слова, я их транслирую. Если молодежь называет себя «хомяками в полете» — значит, гравитация смыслов больше не работает. Это «рейволюция» — когда вместо сердца бьется драм-машина.

ФАНК: (Голос из динамика) Поясните: «Нормальный человек не может не быть не тусующим»? И как отдохнуть от выходных?

Ю.Т.: Отдохнуть от выходных можно только в коме будней. Клубная культура — это способ не замечать, что забор уже покрашен, а будущего нет. «Ты хочешь понять клубную культуру? Так она для клубных людей». Это герметичный замок Кафки, где вместо стражи — фейс-контроль.

---

СЦЕНА 2: КУЛЬТУРА И КАНАЛИЗАЦИЯ

(Появляется ДЕВОЧКА-ТАМАГОЧИ. Она судорожно ищет телефон.)

ДЕВОЧКА-ТАМАГОЧИ: Дай телефон! Ты все равно не позвонишь! Я уже одному дала, а он — овощ!

Ю.Т.: (Фанку) Видите? Это коммуникативная стратегия. Она боится разобщенности, но сама создает её через отрицание. Она — «ванька-встанька» в океане одиночества.

ФАНК: Но это же культура? Организаторы, диджеи, дизайнеры…

Ю.Т.: (Улыбается) Конечно. Но тогда и работа ассенизаторов — это «канализационная культура». Мы все — трубоукладчики смыслов. Одни прокладывают путь к звездам, другие — к сточному баку. И если ты не видишь в этом эстетики, значит, ты «зажрался и потерялся». Мой «барчонок» в лифте — он ищет идеалы там, где есть только кнопки и зеркало.

---

СЦЕНА 3: ПОЛЕТ ХОМЯКОВ

(Лифт начинает стремительно падать. ХОР ХОМЯКОВ-ПАДОНКОВ начинает петь.)

ХОР: А нам — хомякам — на всё наплевать в полете! Мы падонки, мы контркультура, мы сожгли учебники химии и вставили спички в замки вечности!

СУДЬЯ: Остановите лифт! Это разрушение геометрических пропорций!

Ю.Т.: Нет, это прорыв! Мой герой — наивно-простодушный барчонок — он боится непонимания, он живет в переосмысленной среде. Лифт — это его форма жизни. Это не саркастический юмор, это САМА СОВРЕМЕННАЯ ЖИЗНЬ. Когда точка соприкосновения с миром находится в движении между первым этажом (бытом) и последним (экстазом).

---

ФИНАЛ: ПЕРИПЕТИИ РАСТЕРЯННОСТИ

(Лифт замирает в облаке дыма. Ю.Т. выходит на авансцену.)

Ю.Т.: Я не пишу пародии. Я фиксирую фрагменты. Чтобы стать счастливым, нужно понять: ты — не «клубень» и не «овощ». Ты — исследователь собственного падения. Я привил вам те коды, которые мог. Если вместо Кибальчиша у нас Ципробушек — значит, таков сегодня урок сказки.

ФАНК: Так лифт поменял ваш образ жизни?

Ю.Т.: (Смотрит в небо) Лифт поменял направление моих мыслей. Теперь я знаю: неважно, на каком ты этаже. Важно, что ты успел записать в дневник, пока ехал. Я завязываю последнюю петлю. Крючок интереса заброшен. Зритель зацеплен. Теперь — летите, хомяки. Полет нормальный.

(Ю.Т. нажимает кнопку. Лифт улетает вверх, в чистое небо. На сцене остается только старая газета с заголовком: «ОН ВСЁ-ТАКИ ПОЗВОНИЛ».)

ЗАНАВЕС.

Инфо: симфония забанатов
(Кибер-метафизическая трагедия в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
• МАКСИМ (Ю.Т. / ИССЛЕДОВАТЕЛЬ): Сталкер в зоне семиотики. Он единственный, кто помнит вкус хлеба, но вынужден описывать вкус пикселей.
• ВИРТУАЛ (КРАСНОГЛАЗОЕ СУЩЕСТВО): Человек, вросший пальцами в клавиатуру. Его лицо светится синим.
• ФАН-К (ЛЮБОПЫТНЫЙ ГОЛОС): Сущность, задающая вопросы о «кодофф» и «тупняке».
• ХОР ЖЖ-ЮЗЕРОВ (ЗАБАНАТЫ): Тени, которые «читают, но не добавляют».
• ДЕВУШКА-ИНФА: Персонаж, состоящий из анкетных данных. У неё нет тела, только «контакт-лист».

ДЕКОРАЦИИ:
Сцена разделена на две плоскости: «Реал» (пыльный кабинет с кипами старых газет) и «Виртуал» (мерцающая сетка неоновых линий). Между ними — прозрачная стена, через которую герои пытаются «плюнуть», но попадают в собственные отражения.

---

СЦЕНА 1: ГРАНИЦА МИРОВ

(Максим сидит на границе света и тени. Виртуал лихорадочно печатает.)

ВИРТУАЛ: У меня жизнь постоянно перетекает из реала в виртуал и обратно…
МАКСИМ: (Тихо) А у меня все чаще возникает желание на всех обидеться, со всеми поругаться и уйти из виртуальной жизни в реальную. Но там… там комендантский час и бабушки на пляжах.
ВИРТУАЛ: (Не глядя на него) Ты еще не превратился в красноглазое существо, живущее сеткой единой?
МАКСИМ: Я — инфо-умен. Я вижу коды там, где вы видите только «мессаги». Я вижу «петельку интереса» в каждом твоем «ТТРIВЕт».

---

СЦЕНА 2: СЕМИОТИКА ТУПНЯКА

(Появляется Фан-К. Он держит в руках распечатку с надписью «КОДОФФ».)

ФАН-К: Ю.Т., скажите, что обозначают «культурные кодофф»? Почему мы пишем так, будто буквы — это ошибки?
МАКСИМ: (Встает, прохаживаясь вдоль стены) Возьмем лексию «Мальчиш-Кибальчиш». Это единица чтения, за которой стоит Гайдар, социализм и шпионаж. Когда мы пишем «кодофф», мы ставим клеймо субкультуры. Мы выделяемся. «Цивилы» — это вы, от слова цивилизация. А мы — те, кто выжил в абсурде он-лайна.
ФАН-К: А «тупняк»? Это от тупости?
МАКСИМ: О, нет! Тупняк — это свобода! Это состояние души, когда «нас прет, плющит и таращит». Это когда роботы-компьютеры начинают говорить между собой на языке, где «тупак тупака видит издалека». Мы изобретаем новый язык не для общения, а для спасения от реальности.

---

СЦЕНА 3: ПРИВАТ И ЗАБАНАТЫ

(Группа ЖЖ-юзеров начинает медленно кружиться в центре «Виртуала».)

ХОР: Зафрендившим — не обещаем… Отфрендивших — читаем… Сэконд фрэнды — это те, кого не добавляют…
МАКСИМ: (Виртуалу) Ты что, не можешь с первого раза девушку в приват затащить?
ВИРТУАЛ: Мои собеседницы пока так не пообщаются, в приват не хотят. Весь день вишу — никто в аську не стучит.
МАКСИМ: Добавь по интересам!
ВИРТУАЛ: Нет, сама я никого не фрэндю — меня один уже под кат послал, заявил, что я спамер.

МАКСИМ: (В зал) Посмотрите на них! Они боятся познакомиться в реальности, потому что «всё можно прочитать в инфе». Зачем человек, если есть его профиль? Зачем голос, если есть мессага, которая «опять не дошла»? Мы стали забанатами в собственных жизнях.

---

СЦЕНА 4: 8 МАРТА В КОНТАКТ-ЛИСТЕ

(Свет становится агрессивно-красным. Виртуал начинает неистово нажимать одну клавишу.)

МАКСИМ: Сколько девушек с 8 марта поздравил?
ВИРТУАЛ: Весь контакт-лист. Массовая рассылка. Индустриализация любви.
МАКСИМ: Что вы так набиваетесь в мой лист?!
ВИРТУАЛ: Хочу пообщаться!
МАКСИМ: Так в инфо же есть мой мобильный и домашний! Позвони! Вскрой тишину!
ВИРТУАЛ: (Замирая) Позвонить?.. Но это же… это же реал. Я боюсь. Там нужно дышать в трубку. Там нельзя одновременно делать несколько дел.

---

ФИНАЛ: ВЕЛИКИЙ ВЫХОД ИЗ СИСТЕМЫ

(Максим подходит к стене и прикладывает к ней ладонь. Виртуал делает то же самое с другой стороны. Между их руками — пустота и стекло.)

МАКСИМ: Я смело бы в реале плюнула бы на это… но здесь… Здесь мы связаны культурным кодом «тупака». Мы создали матрицу из «общих мест», чтобы не чувствовать одиночества. Но в итоге мы — лишь буквы, у которых спрашивают: «у тебя латинница или кириllица?».
ФАН-К: Так для чего вы изобрели этот язык?
МАКСИМ: Чтобы не сойти с ума. Чтобы мания величия писателя спасла нас от мании преследования со стороны пустоты. Я завязываю эту петлю. Петелька — мессага. Крючочек — бан. Петля — бессмертие в инфо.

(Максим резко выдергивает воображаемый кабель из пола. Свет в «Виртуале» гаснет. Остается только старая газета на столе в «Реале», на которой написано: «Давай познакомимся — Зачем? Я всё про тебя прочитал».)

ЗАНАВЕС.