За устьем Колы, открывая океан,
идёт к восходу русский караван.
--
Там холода забыли про тепло,
и корабли на холоде дымили.
Для них метелью крутится кино,
прокручивая пройденные мили.
Они идут по северным морям
в суровый край, где небеса застыли
и смотрят на заснеженный туман
глаза радаров и огни Сибири.
Луна гвоздями приторочена
ронять лучами наготу
на перекрытую обочину
и на девятку на мосту.
И за пределом междометия
сулила в память о былом
замысловатую отметину
и бледно-розовый облом.
В машине с зеркалом с разводами,
за лобовым ее стеклом
с улыбкой юною, вельможною,
стыдясь вельможной красоты,
мигала лампочка тревожная
Не дари мне чужую дорогу,
без своей, — не поверю в судьбу.
От калитки красивого дома
хоть на время я к морю сбегу.
В одиночество снежной метели,
где над городом местный шаман
нарисует на небе пастелью
разноцветный, не четкий обман.
Фонари и покатые крыши
и над Колой стояночный флаг.
Дорогие и мертвые души.
Над заливом бушующий мрак.
Наша жизнь ведь короткая встреча,
с кем прошел через море и льды.
Пройти по кромке. Песок и волны.
Стальное небо в дожде кипит.
Туман над морем зашторил окна
И свет заката в душе горит.
Заплата раны — огня смиренье
И лёд на теле — следами рук.
Контраст волненья — сминает время.
Контраст сомненья — рождает звук.
Под звуки песни слова признаний,
под звуки блюза рифмуют круг.
Летят на север в страну прощаний,
чтобы вернуться зимой на юг.
Жизнь не обветрилась, не ссохлась, не поблекла —
стоит в бесценной наготе…
и смотрит ввысь, и ясно слышит море
далекое…,
и молча, мы поём
о том, что звезды — соль, рассыпанная к ссоре
бессмертия с небытиём.
Кенжеев Бахыт
Дорога. Зима. Угрюмость небес.
Полёт в небеса и заснеженный лес.
Дыши, не греши и выпей до дна
дорожный коктейль с названьем «зима».
Здесь небо в алмазах вдоль лунной реки,
Здесь жизнь выживает судьбе вопреки.
И в танцах снежинки, в оттенках души
зима растворяет безмолвье тиши.
---
Свобода — это когда мимо.
Не зацепило, не удивило…
Прошёл сквозь стенку.
Мимо рекламы, сочувствия, моды, суеты и равнодушия большого города…