Глава XX.
Я шел к морю на пирс. Через некоторое время я почувствовал запах гари. Обернувшись в сторону, откуда исходил запах, я увидел черные столбы дыма, что поднимались из всей центральной части Рима. Через некоторое время с неба посыпались белые хлопья, как от вулкана. Это был пепел. Рим горел.
Я решил вывести с собой Маркуса и Лукрецию, сестру мою, из Рима с собой на Корсику. Я развернулся. Быстрым шагом возвращался в город.
Языки пламени городского пожара выскакивали выше крепостных сен. Выше поднимались клубы дыма. Вокруг все светилось от пожарища, потому как дым заслонил утреннее солнце, а свет исходил только от пламени. По возможности жители выбегали из городских ворот, спасаясь от великого пожара.
До дома, где жили Маркус с моей сестрой, огонь еще не дошел, но полыхала крыша в соседнем жилище. Пока я добежал до нужного дома, пламя перешло и на нужное мне жилище. Я забежал в дом. Все еще спали. Я разбудил всех. Мы начали пробираться через огонь, к тому времени уже добравшегося до дома. Все вышли из пожара невредимыми.
Отдышавшись, мы двинулись в сторону моря. Денег у меня было достаточно для всех троих, чтобы добраться до острова.
На пирсе почему-то всех осматривали преторианские гвардейцы. Среди них я узнал знакомое лицо. Под видом простолюдина, раньше тот гвардеец был на собрании последователей Иешуа. Теперь же он указывал на всех христиан, которых видел там, на собрании. Гвардейцы отлавливали всех причастных к христианству.
Я хотел было отвести своих родных в сторону от пирса, как Маркуса и Лукрецию схватили два пеших гвардейца со спины. Меня не тронули.
- На каком основании вы задерживаете свободный народ великого Рима? — прокричал я.
- Скоро узнаешь, человек, — грубо ответил мне один из гвардейцев.
Мне ничего не оставалось, как наблюдать за происходящим.
Собрав и связав всех, кто, по мнению гвардейцев, относился к последователям учителя Иешуа, преторианский центурион развернул свиток:
- Именем Нерона Клавдия Цезаря Августа Германика, императора великого Рима и бога нашего, эти люди обвиняются в поджоге города и покушении на жизнь великого императора. Приказ Нерона Клавдия Цезаря Августа Германика: всех причастных к поджогу Рима и покушению на императора предать распятию без суда. В назидание другим, казнь исполнить на крестах, выставленных вдоль дорог, ведущих в Рим. Их детей и жен скормить львам и тиграм прилюдно на арене перед боями гладиаторов.
Я был в шоке. Сразу было видно, что власть Рима искала причину для ареста всех христиан. И сегодня ей это удалось. Думаю, и Рим подожгли по приказу императора. Но эти думы были на заднем плане. Я думал, как спасти Маркуса и свою сестру. В мою голову ничего не приходило.
Всех арестованных христиан увели в загородную тюрьму до исполнения казни. Я шел вслед за колонной, охраняемой преторианским конвоем. Я продолжал перебирать в голове планы освобождения родных. Ничего подходящего в мыслях не было. Тем более могла дойти информация до Рима о моем дезертирстве.
Время подходило к полудню. Рим догорал. Я проводил взглядом Маркуса и Лукрецию до ворот тюрьмы.
(Продолжение следует).
